— Я очень плохо перенесла дорогу сюда. На нас дважды нападали твари, и я не могла заснуть по ночам — все время ждала сигнала тревоги. Вдобавок ко всему, меня начало тошнить. В итоге, едва добравшись до постели, уснула. Горан разбудил меня с утра, сияющий, довольный. Он сказал, что обо всем договорился, и мы можем остаться. Тогда в таверне было совсем мало народу: с десяток охранников и пара слуг. Жон был очень рад тому, что нашел новых работников. Горан работал здесь конюхом. Я стала служанкой. Поначалу мне не понравилась вся эта идея, но Горан уговорил меня подождать хотя бы месяц, и я согласилась. А потом… Как-то прижились. Поселились в деревне неподалеку — там живет большинство рабочих; обзавелись домом, знакомыми. Я все собиралась написать вам письмо, рассказать, где мы, как. Но… Горан был против. Думаю, все же он так и не примирился со своей неуемной гордыней.
Дора замолчала, ее руки механически разгладили складки на юбке. Дарси подождал немного, не желая торопить женщину, но через минуту молчания не выдержал:
— Дора?
— А?
— Ты говоришь о Горане в прошедшем времени… Что случилось?
— Он умер, Дарси. Два года назад.
— Тварь?
— Нет. Болезнь — у него и так было слабое здоровье, а с тех пор, как он начал пить, стало совсем плохо. Не смерть забрала его у меня, — Дора показала на ряды бочонков, — выпивка сделала это еще раньше.
Задорный блеск в глазах женщины потух, и сейчас Дарси стало немного зябко от этого взгляда.
— Мне жаль.
Дора кивнула.
— Но, если я правильно понимаю, последние два года ничего не мешало тебе написать нам письмо?
Дора подняла глаза, явно ошарашенная новым поворотом:
— Нет…
— Нет? Тогда почему твои друзья так ничего и не узнали о том, где ты, и что с тобой?
— Я хотела написать, Дарси, я правда хотела. И вам, и семье, просто…
— Просто не написала.
— Ну, после стольких лет, я подумала…
— Что мы о тебе забыли? Я смотрю, ты потеряла не только совесть, но и веру в людей.
— Виновна, — на губах Доры возникла слабая улыбка.
— И что с тобой теперь делать?
— Простить? — робко предположила она.
— Ну… Что ж, я-то прощаю. А вот Эффи…
— Она обо мне вспоминала? — едва не вскрикнула Дора.
— Конечно.
— Часто?
— Гораздо чаще, чем ты заслуживаешь.
— А ты?
Дарси усмехнулся:
— Только когда кто-нибудь делал мне больно.
— Вот так? — Дора изобразила двумя пальцами излюбленное действие.
— Никому больше не приходило в голову меня щипать.
— Ну, что ж, значит, хоть в этом я уникальна, — тихо проговорила женщина, — Прости еще раз. Я правда рада тебя видеть!
— Я тоже.
В воздухе повисло неловкое молчание. Дора хлюпнула носом и тут же смутилась:
— Холодно здесь.
— Разве?
— Ага. Ты просто не чувствуешь из-за выпитого.
— Я абсолютно трезв!
— Любимая фраза всех мужчин.
— Эй, я такой один!
— Я знаю, — Дора внезапно замолчала, обдумав сказанное, и густо покраснела, — Тебе не надоело здесь сидеть?
— У тебя будут проблемы из-за долгого отсутствия?
— Нет. Придумаю что-нибудь. К тому же, скоро твои друзья уже начнут расходиться. Хороший караванщик не позволит своим людям упиваться до смерти.
— А как же стиррийский эль? — ухмыльнулся Дарси.
— Очень удобный, — Дора с серьезным видом похлопала бочонок, на котором сидела.
— Хитрюга.
— Сам такой! — Женщина поправила юбку, собираясь спрыгнуть со своего насеста.
— Помочь тебе слезть?
— Я справлю… — в тот момент, когда Дора уже спрыгивала с бочонка, оказавшийся рядом Дарси неожиданно подхватил ее. Прошла пара секунд, но ноги женщины так и не коснулись пола. Дабс стоял, крепко прижав бедра подруги к своей груди. В таком положении Дора возвышалась над мужчиной на целую голову, а ее грудь находилась как раз перед его лицом.
— Ммм… Что ты делаешь?
— Помогаю тебе.
— П-помогаешь? — Дора заметно покраснела. Ее руки неуверенно легли на плечи Дарси. Но по-настоящему толкнуть мужчину она не решалась, — Я же сказала, что справлюсь…
— Я слышал, — Дарси слегка ослабил хватку, и тело женщины скользнуло вниз, чтобы уже через мгновение снова быть плотно прижатым к груди мужчины. Только на этот раз Дора практически уселась на сцепленные руки Дабса. Юбка задралась. Женщина хотела что-то сказать, но вместо этого просто открыла и закрыла рот. Лицо быстро приобретало пунцовый отлив. Руки по-прежнему упирались в плечи Дарси, но попыток освободиться не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дабс сделал полшага вперед и мягко опустил женщину обратно на бочку, оказавшись между ее колен. Преодолевая слабое сопротивление, мужчина придвинулся ближе. Еще ближе. Его руки легли на ее талию, рывок, и двое оказались вплотную друг к другу… Ее дыхание приятно щекотало кожу. Она уже не сопротивлялась, просто замерла в ожидании. Не отводя взгляда от широко распахнутых глаз, Дарси скользнул ладонями по грубой ткани юбки: медленно, но твердо — с ягодиц на бедра, затем к коленям. Пальцы нашли край подола, прикоснулись к мягкой, невозможно теплой коже, и осторожно двинулись в обратном направлении. Дора коротко вздохнула, и Дарси почувствовал, как судорожно сжимаются ее пальцы на его груди.
Мышцы одеревенели. Все тело ломило и требовало срочной смены позы. Дабс аккуратно повернулся, стараясь не разбудить спящую. Дора смешно сморщилась, но не проснулась. Ее голова покоилась на плече у Дарси, волосы разметались по груди. Несколько прядей легли на лицо женщины, добавляя особого шарма мирно сопящей любовнице. Дабс рассматривал ее лицо и получал от этого необыкновенное удовольствие. В конце концов, делать больше было нечего — заснуть на жестком, небрежно сколоченном помосте во второй раз уже не получится. Каждая доска намертво впечаталась в спину. Дарси решил, что пролежит так столько, сколько сможет вытерпеть, наслаждаясь остатками неги и теплом женского тела. Факел уже давно прогорел, свет шел от маленького кулона на шее подруги. Словно крохотный уголек на привязи — довольно дорогая вещица, но, несомненно, полезная. В царящей вокруг темноте тусклого света едва хватало, чтобы рассмотреть то, что находилось в нескольких шагах. Дальше очертания терялись, и все погружалось во мрак. Дабс прикрыл глаза. Мерное дыхание Доры успокаивало. Так хорошо ему не было уже очень, очень давно. Он мог пролежать так минуту, или десять, а может и полчаса. Из блаженной дремы его вывел посторонний звук. Дарси поднял голову и прислушался. Как не вовремя! Видимо, кто-то все же вспомнил про эль.
Звук повторился. Не похоже на стук шагов. Может быть, крысы? Дабс легонько толкнул Дору. Женщина открыла глаза, облизала губы, и непонимающе уставилась на Дарси. Затем поспешно убрала волосы с лица и неловко улыбнулась.
— Я заснула?
— Да, и я тоже. Кажется, здесь кто-то есть…
Дора приподнялась на локтях и огляделась, затем непонимающе посмотрела на спутника. Дарси постучал пальцем около уха и замер. Теперь уже два человека ловили каждый щорох. Вскоре Дарси различил то, что его потревожило. Это было постоянное тихое шуршание, словно кто-то пересыпал песок в мешке. И звук этот становился все громче. Затем раздался скрежет камней.
— Что в той стороне? — одними губами прошептал Дарси.
— Ничего, — женщина выглядела напуганной, — Окон здесь нет. Лестница одна и она там, — Дора указала в другом направлении.
Дарси откинул платье и собственную куртку, которые они использовали вместо одеяла, и сел, поспешно натягивая разбросанную одежду. Дора последовала его примеру.
Стук камней достиг максимальной громкости, а затем, судя по звуку, что-то плюхнулось на пол. Глухой шлепок, словно повар бросил рыбу на стол. Дора заметно побледнела. Дарси схватил женщину за руку и повлек за собой в ту сторону, где должна была быть лестница. Подруга не сопротивлялась, лишь на секунду притормозила, чтобы подобрать остатки раскиданной одежды. Женщина успела натянуть лишь платье, Дарси надел штаны и рубаху. Две пары сандалий Дора замотала в куртку и получившийся куль крепко прижимала к груди. Без обуви люди двигались, почти не производя никакого шума. Только кровь стучала в ушах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
