эта скотина жестоко надругиваться над моим умом, чувством возможного и прекрасного. Переводя тяготение — в функцию, массу — в переменную, эфир — в инструмент типа рычага. Которым выполнение функции направляется в эфир, делая переменную неважной. И нет бы, как у гравидвижков раков — там я не понимал нихрена, но понимал принцип — они создавали антигравитоны, частицу-характеристику тёмной материи. И соответственно пердолили этими антигравитонами в противоход гравитационного колодца.
И да, это неудобоваримое надругательство проще уместить в ум, чем выведение характеристики массы из нашей реальности. Вот вообще!
Две недели бедный Краб ходил прибитый эфирной физикой, с глазами в кучку. И даже комплименты жёнам делал в стиле: «у тебя сегодня замечательный спин, дорогая. Как насчёт смены углового момента на каюту?»
После этого глаза в кучу становились у всех, кроме Лори. И так, с глазами в кучу и отдавались супружеские долги, мдя.
Но оказалось, что не зря я грыз клешнёй гранит тригинской, и не очень, науки. И мозги развивал, читерством и просто. В общем, через пару недель я ПОНЯЛ, как это гребучее состояние смещается! Ну и куда — тоже. Пнул на радостях эфиряку — тот увернутся не успел, мелочь, а приятно. Ну и ускакал в цех, понятое творить.
Вообще, думал я, рявкнув на Лори столь технократически, что подруга смирно отошла в уголок и заворожено смотрела, ничего сложного тут нет. Большая часть работы известна и вообще на стандартный схемах — модуляция волны, это мы проходили. Гланое вот тут и вот тут, уже без схем, внести искажение…
А через четверть часа я с Лори любовался висящим в воздухе движком. Вот как поднял, так он и висел, ориентируясь на тяготение Кистеня.
И Дживс прискакал. В ладоши хлопал, издевательски-уважительно. Реально, и так и так. И приставными шажочками, типа незаметно, ко мне приближался. Ну а я, как разумный Краб, смещался боком. Потому что намеренья сволочи эфирной хоть и на морде его снобской не написаны, но прекрасно понятны, да.
— Это… инерционный двигатель, Ан? — наконец спросила Лори, сверкая глазами.
— Угу, он самый, — с заслуженной гордостью озвучил я.
— А как? — последовал понятный вопрос, на что я подхватил подругу и стал объяснять.
— И достал пинатся, Дживс. Всё равно не попадаешь, блин. Сейчас дообъясню Лори, пойдём в тренировочную. Раз уж так пинки понравились.
— Как скажете, сэ-э-э-эр, — и вправду перестал эфиряка домахиваться своими копытами до моего филея.
В общем, объяснил, что понял. Порадовались вместе, я уж думал в подсобку там… а Дживс кашляет, хамски, паразит! Сплошное крабство, никакой личной жизни, блин!
— Жаль, что его больше не сделаешь, Ан, — уже в окончании объяснений озвучила Лори.
— Да, но рост по экспоненте затрат. Никак не обойти. Зато можно, как мы и думали, каскад. Посчитаешь? А то тут некоторые просто жить без пинков не могут.
— Посчитаю, — кивнула Лори. — И…
— Да, через час буду, — кивнул я с улыбкой в сторону подсобки.
А через час, с до хромоты отбитой о металлический зад ЛЕВОЙ ногой, я хромал в цех. И всё равно был доволен. И от эфиряки пинков не получил, ну почти. И вообще здорово вышло. И Лори ждёт, да.
Глава 21
В общем, помимо способа быстрого и относительно безопасного десантирования Клешня вообще, ну и я в частности получили охрененный движок, компенсатор и даже генератор поля… если бы не одно «но» — энергия, чтоб её. То есть, сделать из Доса аналог байка, в плане подвижности и защищённости, с вооружённостью Доса, можно только с антиматериальным тригинским реактором. Который мы, теоретически, если хватит мозгов, сможем с Дживсом сотворить лет через десять. Или двадцать. Или вообще не сможем, если эфиряка накосячит — я-то ненакосячу, факт.
При этом, даже урезанный функционал, который мог поддерживать штатный (точнее археотехничный и улучшенный — но у нас штатный) реактор Доса впечатлял.
На малых Досах. На средних — был неплох. А вот на тяжах несмотря на то, что каскад Лори прекрасно просчитала, выходила бессмысленная штука. Разве что один, на ложемент, как эвакуатор. Да и то, либо аккумулятор в ложемент лютый ставить, либо вообще реактор… Ну, в общем, не годились инерционные движки для тяжей. Соотношение массаэнергия в минусах, по сравнению со стандартом.
Так вот, на малых Досах потребность в гравкомпенсаторе отпадала напрочь и о перегрузках любого вида и типа можно забыть. И потребность в прыжковом движке практически отпадала — его функцию, пусть и с меньшей тягой, но вообще без инерции, то есть с невозможными иными способами манёвренностью, выполнял инерционник.
Далее, на средних Досах — как движок не очень, в плане летать. Но пара движков позволяли прыгать… хоть на орбиту. То есть, опять же, масса-инерция не исчезала, но сильно уменьшалась, а приданный импульс сохранялся. Но это в идеале, плюс движок нужен и энергии ни на что больше не хватит.
Но тоже вкусно, очень. Вот только вставал вопрос, что контракт всё ближе, а этим добром надо учится пользоваться.
И вернулись для меня крабские деньки, чуть ли не хуже. Учится надо, клепать движки надо — тощие разве что первичные заготовки могли сделать. И тренироваться на Крабе и Лангусте надо. И, хотя с последним помогал опыт использования байка, но всё равно — крабство, как оно есть.
Причём, супруга любимая за номером один, которая Лори, подложила мне изрядную свиноту. Вот я закончил с инерционными движками для Досов. Реально закончил, даже ремзапас в половину действующих. Вытер клешнёй честный крабский пот, начал потихоньку радоваться, что хоть продохну, как подходит ко мне Лори, с раком донным чуть ли не под ручку. Выпытывает из него что-то.
Так вот, подходит и глазами своими, весьма красивыми, сверкая, выдаёт:
— Ан, я тут подумала, и с Раком Донным проконсультировалась. Слу-у-ушай, Ан! А если Серпы облегчить и инерционные… Эээээ….
— Бум, — сказала крабская голова, от удара об переборку. — Прекрасная идея, Лори, — сказал я. — Бум, — подтвердила голова. — Вот займусь, только головой добьюсь. Бум.
— А зачем ты головой о переборки бъёшся, Ан, это же больно! Или
