Заговоренные мечи
Эриелла была в конце концов убита заговоренным мечом Элистера Келлена, который тот изо всех сил метнул в нее за миг перед гибелью. Это, по-видимому, это был какой-то особый заговор, известный только михайлинцам, потому что несколькими годами позже его же использует Джебедия. Но, впрочем, Камбер знает, как лишить его силы. Обернув руку несколько раз полой одежды, Камбер вынимает меч из тела Эриеллы.
Меч задрожал, когда он коснулся его, несмотря на несколько слоев шерстяной ткани между рукой и рукояткой оружия, и издал глубокий монотонный звук, когда Камбер вытаскивал его. Он тихо произнес заклинание, отгоняющее все страхи, и прикоснулся губами к священному лезвию. И сразу же клинок стал обычным мечом.
(«Святой Камбер»)
Много лет спустя во время своей последней битвы Камбер и Джебедия использовали заговоренные мечи. Удвоив силу последнего заклинания настоящего Элистера, Камбер-Элистер сконцентрировал всю оставшуюся энергию в мече, вонзил его левой рукой в противника, мгновенно убив его, то есть одновременно нанеся физическое ранение и поразив его магической силой. Джебедия, наоборот, использовал другой прием. Он не вонзил меч в тело врага, а направил сгусток энергии вдоль лезвия. Казалось, что вся поляна вспыхнула светом. Когда Камбер пришел в себя, Джебедия лежал на снегу, «его окровавленная рука сжимала странно светящийся меч» («Камбер-еретик»). Когда к Камберу вернулась способность анализировать случившееся, он почувствовал «остаток действия черной магии» и неожиданно догадался, откуда она исходила.
Когда он подобрался к едва двигающемуся Джебедии, он увидел меч, лежащий около магистра в подтаявшем снегу; он знал, что, если дотронуться до меча, он будет теплым:
— Господи, что ты сделал? — прошептал он.
Джебедия вдохнул, не разжимая зубов, и, собрав последние силы, улыбнулся, взглянув на Камбера.
— Только не говорите, что мое волшебство вам незнакомо, — пробормотал он. — Боюсь, получилось небезупречно, но в противном случае ваш дружок убил бы вас.
— Небезупречно? Что ты сделал?
— Небольшое перемещение энергии. Беспокоиться не о чем.
(«Камбер-еретик»)
«Небольшое перемещение энергии» — так называет это Джебедия. Но он чувствует, что именно это перемещение энергии могло вызвать моральные сомнения Камбера. А может быть, он думает об Элистере в момент, когда жизнь уходит от него и он умирает на руках человека, так похожего на его старого друга, которого действительно могло бы оскорбить использование приема, который Камбер, возможно, назовет просто «подходящей» магией. О чем он конкретно думал, мы никогда не узнаем.
Запретное заклинание
Мы уже упоминали так называемое запретное заклинание, которое многие считали просто легендой. Это заклинание, которое приостанавливает жизнь и удерживает ее в теле. Мы уже размышляли о том, как этим можно злоупотребить.
Мысль об этом заклинании преследовала Камбера с тех пор, как он увидел доказательства того, что Эриелла пыталась наложить эти чары в день «его» (Элистера) смерти.
Мы знаем, что он продолжал тщательные поиски формулы заклинания и в последующие годы, просматривал записи в древних книгах, собранных в Грекоте. И к тому моменту, когда Райс лежал умирающим у него на руках, он нашел ее. Конечно, желание использовать заклинание было для него сильным искушением.
У него проснулась надежда. Он-то знал, почему попытка Эриеллы не удалась, по крайней мере, теоретически. Рискнуть стоило, любой риск был оправдан теперешним состоянием Райса. Если бы удалось ненадолго вернуть хоть проблески сознания, он бы помог ему сделать работу. Заклинание даже не требовало наличия способностей Целителя. Позже он позаботился бы о том, как вывести Целителя из стазиса заклинания. Это он тоже знал в теории.
Но Райс не приходил в сознание, и если бы и пришел, возможно, не согласился бы на такой отчаянный шаг. Целитель вовсе не был ярым консерватором, как Джорем, и тем не менее тут была этическая проблема. Имел ли Камбер право принять решение даже за такого близкого ему человека, как Райс?
Он все-таки решил попробовать. В конце концов, это лишь немногим больше, чем обычное заклинание, накладываемое на тело, чтобы остановить его разложение, только и требовалось — сохранить в нетленном теле душу… всего-навсего. Прервав бесплодные споры с самим собой, Камбер сделал осторожную попытку проверить, можно ли применить заклинание к бессознательному Райсу. И тут же понял, что опоздал, жизнь навсегда покинула это тело.
(«Камбер-еретик»)
В следующий раз, когда Камбер столкнулся с такой же дилеммой, он не позволил смерти остановить его. После боя, когда умер Джебедия, перед смертью примирившись с настоящим Элистером Келленом, чувствуя, что жизнь покидает его, Камбер вспоминает все другие смерти на поляне в Йомейре и особенно Эриеллу, ее «пальцы, застывшие в положении, которое было необходимо для запретного заклинания».
Ее попытка не удалась, и Камбер знал, почему. Он едва не использовал это заклинание для Райса и был уверен в успехе, но сейчас он понял, что тогда не следовало привлекать магию. Никто не вправе решать за других.
Но заклинание все-таки существовало. Снова и снова его мысли описывали один и тот же круг — Джебедия, Элистер, Эриелла и заклинание. Он был не в силах вырваться.
Тот, кто произносил заклинание, действительно не умирал? Или только получал доступ к миру, который Камбер уже дважды видел? Однако просто сдаться смерти, по крайней мере сейчас, значит не получить ответа, хотя он никогда не боялся умереть, считая, что в свое время будет готов к ней. Существовал еще один вопрос: есть ли какая-то определенная причина, по которой ему дарован доступ в иной мир?
В минуту озарения он все понял. Понял, почему попытки Эриеллы окончились неудачей, понял большую часть плана Создателя, в котором он сам был только звеном.
Он понял и причины того, почему может быть дарована милость не умереть, а войти в иное, призрачное царство, где можно служить Господу и человеку иным способом. И именно ему было ниспослано знание того, где можно совершить этот переход, чтобы впоследствии служить силам Света.
Это было так просто… Это было так прекрасно. Ему всего лишь нужно было открыть свой разум, вот так…
(«Камбер-еретик»)
Вопрос о том, насколько Камберу удалось осуществить заклинание, был предметом постоянных размышлений Ивейн и Джорема. Не совсем понимая истинную природу заклинания, Ивейн сначала просто желает вернуть отца к жизни и залечить его раны, чтобы освободить «от того сумеречного состояния, которое, они знали, не было смертью, но не было и жизнью».
Постепенно, после долгих размышлений, Ивейн приходит к пониманию того, что же, на самом деле, совершил ее отец, и сознает, что заклинание относится уже к другому измерению бытия.
Да, отец добился своего. Он избежал смерти, но ужасной ценой. В обмен на свободу передвижения между мирами, дабы в виде духовной сущности продолжить работу, которую не могло исполнять разрушенное тело, он лишился — по крайней мере на время — блаженства воссоединения со Всевышним. Если бы он был более осторожен, используя магию, то мог бы получить возможность одновременно находиться в обоих мирах как посланник Бога.
Но Камбер не до конца понял заклинание, которое он произнес в момент неминуемой смерти. Смерть не пленила его. Но он все равно оказался в плену. Только изредка мощным усилием воли он мог прорваться в этот мир и дать почувствовать свое присутствие. Но такие случаи были нечасты и на таком уровне его воспринимали лишь избранные. И если не найдется кто-то, кто сможет привести чашу весов в равновесие, заплатив за это дорогой ценой, самоотверженно пожертвовав собой, лицо Бога может навсегда скрыться от Камбера Кайрила Мак-Рори.
Ивейн не медлила с решением. Она поняла, что надо сделать. Вернуть Камбера к жизни было невозможно, но просто смерть возвратила бы его на колесо перевоплощений, чтобы он мог начать все сначала в другом рождении, в котором он уже не сможет использовать ту мудрость, которая так дорого ему досталась. Это не было непреодолимым бедствием для такой необыкновенной души, как Камбер, но для человечества и мира Дерини, которым он служил так верно и так долго, это стало бы огромной и преждевременной утратой.
(«Скорбь Гвиннеда»)
Применение запретного заклинания, как мы видим, действительно имеет тяжелые последствия. Очевидно, Камбер не мог их предвидеть. Обстоятельства вышли за пределы обычной морали смертных в область, для них недоступную. Когда люди сталкиваются с чем-то подобным, это лишь укрепляет их уверенность, будто магия Дерини вся является черной.
