Огнеяр ушел с полюдьем. Это объяснило, почему его так долго нет, но не уняло тревоги Добровзоры. Она знала, что княжеские дела мало занимают ее сына и нужна была серьезная причина, чтобы он оставил Чуробор так надолго, ни слова не сказав матери. Какая?
И вскоре она узнала если не обо всем, то о многом. В первый четверг нового года в княжескую гридницу явились три мужика из лесных родов с Белезени. Один назвался Взимоком, старейшиной рода Моховиков, второй – Берестенем, старейшиной Вешничей, а третий – Горятой, старейшиной Лисогоров.
– Мы к тебе, батюшко княже, – начали они, кланяясь и смятенно теребя в руках заячьи шапки. – Пришли защиты искать. Оборони нас от…
Мужики перекинули опасливый и смущенный взгляд с князя на княгиню. В душе Неизмира что-то встрепенулось – он понял, с кем это связано, и лихорадочное возбуждение наполнило его.
– Говорите, добрые люди, не бойтесь ничего! – искусно сохраняя внешнее спокойствие, подбодрил он мужиков. – Никто из дебричей не останется без моей защиты, кто бы ни был обидчик!
Обнадеженные этими словами, старейшины изложили свою беду.
– Нечисть нас одолела, – заговорил Взимок, стараясь не глядеть на княгиню. – Еще перед первым снегом был у нас на займище княжич Огнеяр, да не поладил с кем-то из своих отроков, тот у нас лежать остался с головой расшибленной. – Старейшина и сам не замечал, что выдает за правду досужие догадки всего рода, пошедшие уже после злосчастной свадьбы. – А через три дня помер, а потом из могилы вышел да упырем сделался. Чуть не целый месяц мы от него не знали как спастись, спасибо, Оборотнева Смерть помогла, да и воевода твой подсобил, дай ему Макошь доброй судьбы!
Взимок поклонился Светелу, стоявшему возле кресла Неизмира, и тот благосклонно кивнул в ответ. Побледневшая княгиня судорожно вцепилась в подлокотник кресла – Огнеяр ничего не говорил ей об этом, и она не знала, что здесь правда.
– Да только на этом наши беды не кончились, – продолжал Взимок, и у княгини тоскливо защемило сердце в предчувствии еще более злых вестей. – Как ушла от нас Оборотнева Смерть, так еще хуже беды нас нашли. На Макошину Неделю приехал к нам опять княжич. Была у нас свадьба, мы девку нашу отдавали за парня из Лисогоров. В самый день свадьбы ихней он к нам приехал. И со свадьбой самой он ехал невесту провожать. Да только свадьба до поля льняного доехала, а там на нее страшный оборотень вышел – Князь Волков. И вся свадьба, как один человек, в волков обратилась!
По наполненной людьми гриднице пробежал изумленный и испуганный ропот.
– Так то Князь Волков! – не выдержав, воскликнула княгиня. – При чем здесь мой сын?
– Так ведь, княгиня-матушка… – Взимок смущенно чесал в затылке, не решаясь перед лицом княгини обвинить в таком злодеянии ее сына. Держать речи в княжьей гриднице оказалось не в пример труднее, чем у себя в беседе перед родными бабами. – Ведь княжич-то… люди говорят…
– Сам он оборотень и с оборотнями дружбу водит! – непримиримо отрезал старейшина Лисогоров. Он никого не боялся, когда речь шла о благополучии его рода. – Из моих там двенадцать человек было да девка-невеста. И все волками стали. Девка вернулась, ведунья наша в лес ходила и шестерых воротила, а шестеро так в лесу и остались волками бегать!
– Нет, нет! – отчаянно твердила княгиня, сжимая руки и не замечая боли от давящих перстней. – Мой сын не мог причинить вам такого зла! Он не водит дружбы с Князем Волков! Он не мог этого сделать!
– Шестеро волками остались навек! – твердил свое Горята. – Кому, кроме него, волков на людей навести!
– А у нас в ту пору и еще беда случилась! – снова начал Взимок. – Мы свою другую девку, Горлинку, за парня из Вешничей просватали. А за три дня до свадьбы она захворала да померла. А дух в ней говорил: княгиней сделаю тебя, я, мол, не оборотень, не бойся меня. Мы так рассудили – оборотень ее сглазил, хотел с собой увезти, вот она оттого и захворала.
– Погубил он нам невесту! – подал голос и Берестень, видя, что князь слушает их с вниманием, без гнева и даже с участием.
Лицо бледной, потрясенной их словами княгини тронуло его сердце, ему было жаль ее, как жаль всякую мать, горюющую о своем ребенке. Ну уж и ребенка дали ей боги!
– Нет, нет! – повторяла Добровзора, и в голосе ее звенели слезы. – Мой сын не такой! Он не мог…
– Да с девками он всегда удержу не знал, – негромко заговорили бояре по лавкам. – Толкушу хоть послушайте! А у кузнецовой девки, слыхали, младенец с волчьим хвостом родился! Чей, как не его!
А Светел побледнел не меньше княгини и судорожно сжимал рукоять меча – ему хотелось уцепиться за что-то надежное. Его потрясла весть о смерти Горлинки. Он хотел бы верить словам мужиков, что в этом виноват Огнеяр, но сердце и совесть говорили другое. Виноват был он сам. Как тяжкий сон он помнил свои собственные слова, которые говорил ей в лесу: «Не бойся меня, я не оборотень, я тебя княгиней сделаю!» Не сказала ли она еще чего – не знает ли кто-нибудь правды! Дивию что – одной виной больше, одной меньше. А вот ему, если кто-то узнает… Страх дурной славы мешался в душе Светела с жалостью о Горлинке, с чувством вины. Ведь он полюбил ее, он не желал ей зла! Нет, правда, все сглазил Дивий – где появляется он, там начинаются беды!
– Я выслушал вас, добрые люди! – говорил тем временем князь Неизмир. – Слова ваши опечалили меня. Я не хотел бы верить, что мой пасынок причинил вам столько горя, но я не обвиняю вас во лжи. Я хочу рассудить вас с княжичем по справедливости, но этого нельзя сделать, пока его нет. К началу месяца сухыя он вернется в Чуробор и сам ответит на ваши обвинения. Так велел судить князь Владисвет, давший нам Правду Дебричей. Отправляйтесь к своим родам, а когда княжич Огнеяр вернется, я пошлю за вами. Наш суд еще не кончен, и мой приговор будет справедлив.
Князь отпустил старейшин. Княгиня была не в силах дальше сидеть в гриднице и сразу вышла. Едва она оказалась в своих горницах, как слезы хлынули из ее глаз и она разрыдалась от потрясения и горя. Она не верила, не могла и не хотела поверить, что сын ее повинен в этих страшных и злых делах. Появление упыря, превращение людей в волков, смерть девушки-невесты! Да разве он способен на такое! В Чуроборе и правда поговаривали, что у младенца, которого родила месяц назад дочка княжеского кузнеца, есть волчий
