Барбело вошел в зал последним. Он направился вперед и увидел предателя в тяжелой шинели, с плазменным пистолетом в руках. Человек выстрелил. Сержант пригнулся. Плазма полыхнула в воздухе и расплавила стену там, где мигом ранее была голова воина.
Человек снова выстрелил.
— Во имя…
Барбело, дернулся влево и выстрелил сам, его заряд испарил голову и плечи врага прежде, чем предатель закончил фразу.
— Мы не услышим имя твоего мерзкого бога, еретик, — Барбело выстрелил снова.
Плазменный заряд, в треске синей энергии уничтожил то, что осталось от трупа комиссара предателей.
— Святилище занято. Нисрок, статус?
— Они держали здесь своих раненых, — услышал Мейон пришедший через коммуникатор доклад Нисрока. — Сопротивление было минимальным. Нижние залы очищены.
Нисрок вошел во внутреннее святилище и увидел Амару, тщательно изучающего главную информационную консоль. Нано-провода и соединительные волокна технодесантника были подключены в каждое доступное инфо-гнездо.
— Брат Аток? — Барбело стоял спиной к двери и говорил не поворачиваясь, его взгляд застыл на настенных экранах.
— Его служение законченно. — Нисрок коснулся нартециума. — Его геносемя будет жить. Его смерть послужила этой цели.
Барбело повернулся к апотекарию, и немного помолчал прежде, чем заговорить:
— А его тело?
— Его… — Нисрок запнулся. Тела, где тела?
— Микос, — другой Расчленитель услышав зов сержанта, разом расправил плечи. — Доставь тело Атока и его оружие в «Грозовой ворон».
— Тела, — слово сорвалось с губ Нисрока.
— Что еще, апотекарий? — решетка микрофона на шлеме Барбело не смогла скрыть его раздражения.
Нисрок обвел взглядом зал. Броня Харахела была испещрена вмятинами и зарубками. Понож Мейона покрыт трещинами. Расчлененные трупы предателей валялись на полу, как безумная мозаика.
— Где другие тела? — повторил Нисрок мучающий его вопрос.
— Что?
— Здесь было размещено десять наших братьев. Мы нашли только одного — брата Хаамиаха. Где другие? Нет ни одного их следа, ни внизу, ни здесь, в святилище. Они же должны где-то быть.
— Я согласен, брат, это странно. Но у нас нет времени, — Барбело отвернулся к монитору, — враг приближается со всех сторон. Через тридцать восемь минут их авангард войдет в контакт с нами.
— Тогда мы должны найти время. Мы должны найти их. Мы должны вернуть их геносемя и почтить их смерть.
— А что, если их тут нет? Что, если они теперь пепел, который несет шторм?
Тон Барбело не допускал пререканий, но Нисрок упорствовал:
— Тогда мы оплачем потерю воинов и потерю их дара. Но прежде мы должны все проверить. Мы должны убедиться.
Барбело угрожающе повернулся к Нисроку:
— Враг превосходит нас тысяча к одному.
Нисрок шагнул к Барбело.
— Смерть ничего не значит, пока живет геносемя.
— И кто же соберет наше геносемя, когда мы ляжем мертвыми под беззвездным небом этого мира?
— Мы должны…
— Нет! — Барбело прижался лбом ко лбу Нисрока. — Амару ремонтирует «Ворон». Как только мы получим данные с когитаторов базы, мы уходим. У тебя есть время до этого момента.
— Очень хорошо, — Нисрок отступил и начал поворачиваться. — Но знай, меня совсем не радует, что придется доложить о нашей мисси, как о провале Верховных Жрецов.
Барбело зарычал. Он никогда не подводил Орден. Его руки напряглись на цепном мече. Он должен выпотрошить Нисрока. Окрасить белый нагрудник кровью лицемера. Краем глаза он увидел, что Мейон и Харахел подошли ближе. Расчленители молчали, но Барбело сомневался, что они будут просто стоять и смотреть, как он убивает апотекария. На дисплее вспыхнуло предупреждение, что он может раздавить рукоять цепного меча. Сержант изо всех сил боролся с гневом. Сейчас не время.
— Тогда иди. Ищи других. Мы сделаем то, что должны.
Нисрок опустил голову:
— Спасибо, брат.
Барбело зарычал:
— Не дави на меня, апотекарий, — его голос был холоден как космос. — Харахел… — сержант отвел взгляд от Нисрока, чтобы успокоиться. — Пойдешь с ним.
Харахел молча шел рядом с Нисроком, когда они приблизились к пристройке часовни. Это единственное место в лагере, которое Расчленителям осталось изучить. Если от отряда Хаамиаха остались хоть какие-то следы, они должны быть там. Хроно на дисплее шлема Харахела вел обратный отсчет от тридцати. Он выключил его, неважно, успеют ли они покинуть Арер до удара сил Хаоса. Будет он биться здесь, или его перебросят в другой мир — это не имело значения, до тех пор, пока он сражается, до тех пор, пока он убивает. «Кровь» — мысль ворвалась в его разум как вторгнувшаяся армия. Слюна наполнила рот, ноздри раздулись, вынюхивая артериальный сок. Кровь — Харахел жаждал крови.
— Мы на месте, — голос Нисрока протрещал в ухе Харахела и вывел его из оцепенения.
Харахел зажмурился, выгоняя из головы туман.
— Что-то случилось?
— Нет, все нормально, — Харахел отцепил от спины эвисцератор.
— Подожди, — Нисрок поднял руку. Он обошел Харахела, приблизился к панели доступа на двери часовни и снял латную перчатку. Апотекарий стер грязь с консоли и прижал ладонь к биометрическому сканеру. Древняя машина засветилась зеленым, когда признала генетический код Нисрока, как принадлежащий космодесантнику. С шипением арочные двери открылись внутрь.
Харахел заворчал и последовал за апотекарием.
— Сначала враг соприкоснется с нами здесь, — говорил Барбело, пока гололитическое изображение лагеря вращалось в воздухе между ним и Мейоном.
— Я бы предположил, что наиболее вероятная цель здесь, — Мейон указал на изогнутые стены, которые образовывали восточную часть центрального двора.
— Нет, они будут ожидать, что там мины. Чуть больше пригоршни взрывчатки обрушит на них скалы. — Барбело указал на главный вход. — Они нападут отсюда.
Мейон присмотрелся к гололиту. Сержант был прав. Если бы база была полностью укомплектована, то атаковать по широким дорогам и главным коридорам было бы самоубийством. Но теперь широкие проходы позволят врагам накопить силы и разбить Расчленителей.
— Что это за место? — он указал на темное пятно за арсеналом. — Его не было на схемах инструктажа.
— Это… — Амару замолчал, пока его импланты просеивали лагерные базы памяти в поисках ответа. — Это ракетные шахты. Система поверхность-орбита. Бесполезны против наземных целей.
— Мы не можем рассчитывать защитить весь комплекс, поэтому займем оборону здесь, — Барбело указал на проходы, которые выходили из главных коридоров и спускались к внутреннему двору. — Уничтожим эти четыре прохода и разобьемся на пары, чтобы прикрыть оставшиеся два…
— Четверо против… — Мейон повернулся к Амару.
— Четыре тысячи семьдесят восемь отдельных целей.
Мейон усмехнулся:
— Кажется, крови будет достаточно даже для Харахела.
— Я думаю, что могу помочь уровнять шансы, — пока Амару говорил, на гололите появилось изображение «Ворона». — С машины можно снять болтеры «Ураган» и ракетную установку, — оружейные системы отделились от корпуса аппарата, иллюстрируя мысль технодесантника. — Их несложно было бы превратить в турели.
— Что насчет «Ворона»? — лицо Мейона застыло. — Внутренний двор неприкрыт, один шальной снаряд из осадной пушки…
— Мы можем не волноваться об артиллерии, — перебил Барбело. — Я сражался с этим врагом прежде. Они похожи на нас.
Мейон пристально посмотрел на сержанта:
— Ты сравниваешь нас с Архиврагом?
— Ты сражался вместе с ротой Смерти нашего Ордена?
Мейон кивнул, его смутная тревога при упоминании проклятых воинов Ордена усилилась. Черный Гнев был генетическим проклятием, которое угрожало уничтожить всех сыновей Сангвиния. Как только пораженный Расчленитель терялся в боевом огне, его здравомыслие сменялось отчаянной жаждой насилия. Те, кто уступил безумию, вступали в ряды чернодоспешной роты, где быстро находили искупление в смерти.
— Как и наши братья в черной броне, враг, с которым мы столкнулись, сгинул в жажде крови. Их питает неутолимая ярость, они вечно жаждут боя. Они захотят попробовать нашу кровь, когда будут нас убивать, — Барбело взвесил в руке цепной меч. — Они не будут атаковать издалека.
Когда вой шторма остался снаружи, часовню наполнила тишина. Харахел обогнал Нисрока, его глаза приспосабливались к изменению освещения — ряд люминаторов с гудением заработал на потолке, заполняя коридор спокойным желтым светом имперской церкви, предназначенной для религиозных церемоний и жизни кардиналов.
