А как позаботилась о выживших после сражения «аристократах» страна, лучше всех сказал великий английский писатель и поэт Ридьярд Киплинг в своем стихотворении «Последние из Легкой бригады» (1891 г.).
«Песню о них сложили, но песней не будешь сыт.Голодаешь ничуть не меньше, даже если ты знаменит.Они попросили денег, дескать, пришла хана;Двадцать четыре фунта им уделила страна!».
Награды, полученные во время сражений Крымской войны, не были гарантией от нищеты. Один из стоявших в строю «Тонкой красной линии» бывший солдат 93-го полка прожил после службы в беспросветной бедности и полном забвении, пока не умер и не был найден в рубашке и одном носке на полу своей халупы в Окленде.{782}
Итак, как вы уже догадались, мы плавно переходим к рассказу о событии, которое иногда ошибочно считают апогеем Балакавского сражения — атаке Легкой бригады. Покойный майор Чемпион из 95-го дербиширского полка писал о нем: «Вскоре изнурительные траншейные работы и дежурства в пикетах должны были смениться чем-то более захватывающим. 25-го октября произошло Балаклавское сражение, в котором легкая кавалерия совершила тот великолепный, но безрезультатный подвиг, увековечивший всех ее участников».
Один из наиболее известных английских военачальников XX в. Бернард Лоу Монтгомери назвал причиной этой «одной из крупнейших военных неудач», ставшей страницей большой эпической трагедии, грубые тактические ошибки.{783}
Классик истории кавалерии Денисон также не нашел в этой акции ничего интересного, кроме бессмысленного массового самопожертвования: «Она была предпринята вследствие неверно понятого приказания, и лорд Кардиган прошел 3 000 шагов под гору все время под убийственным артиллерийским и пехотным перекрестным огнем. Сама атака была ведена в высшей степени блестящим образом и доказала высокую храбрость всех участников, но все было напрасно: пушечный и ружейный огонь уничтожил почти всю бригаду, из которой вернулось всего 195 человек. Дело это не представляет ничего поучительного для кавалерийского офицера и заслуживает упоминания только по тому беззаветному мужеству с которым всадники эти пошли на верную смерть».{784}
Действительно, все действия английского командования объяснимы только в том случае, если предположить, что дата 25 октября 1854 г. была днем жертвоприношений у британской кавалерии. Ибо ничего иного кроме случившегося в сложившейся ситуации произойти просто не могло.
Выдающийся русский военный теоретик генерал Леер считал, что побудительным мотивом Раглана бросить Легкую бригаду с задачей не дать русским свезти захваченные пушки, был недавний успех атаки бригады Скарлета и гарантированные обвинения в трусости, как не пришедшего на выручку Тяжелым. Тем более, к англичанам подходили подкрепления.{785}
Так получилось, что первым погибшим в этой атаке, ставшей символом не только глупости начальников, но и полного непонимания ими новой роли кавалерии в войне, стал капитан Нолан — один из тех, чьи взгляды на роль конницы в грядущих войнах опередили косность взглядов собственных начальников.{786}
Расположение артиллерии
Незадолго до описываемого действа русская артиллерия окончательно заняла положение, в котором ей пришлось встречать неприятеля в момент длительного затишья, наступившего после схватки гусар Рыжова с драгунами Скарлета. К этому времени прибыл Жабокрицкий и занял своими батареями Федюхины высоты, подтянув в качестве прикрытия несколько пехотных полков.
Скаты высот заняли рассыпанные в цепь стрелки двух рот 6-го стрелкового батальона и примерно 150 человек пластунов Черноморского батальона.{787}
Ближе всех к противнику на западном склоне Федюхиных высот находилась батарейная №1 батарея 16-й артиллерийской бригады в составе 10 орудий.[28] Прикрытие составлял Владимирский пехотный полк подполковника Раковича. Во вторую линию стал Суздальский пехотный полк полковника Федора Ивановича Дарагана.{788}Далее — 4 орудия[29] легкой №2 батареи 16-й артиллерийской бригады.
Балаклавские высоты, от отбитого у турок редута №3 до самого села Комары, занял Липранди. Почти напротив батарейной №1 батареи на взятом русскими редуте № 3 заняли позицию 8 орудий легкой №7 батареи 12-й артиллерийской бригады (капитана Боженова, который недавно умело прикрыл отход гусар).
Там же находились 4 батальона Одесского егерского полка и две роты 4-го стрелкового батальона.{789} Изначально стволы орудий батареи Боженова были направлены в сторону Балаклавы. Отбив недавнюю попытку Тяжелой бригады Скарлета преследовать гусар Рыжова, они ждали нового нападения с той стороны. Но едва заметив движение вражеской кавалерии, артиллеристы моментально развернули орудия в сторону противника.{790}
Так как позиция казалась чрезмерно растянутой, для связи войск была отделена группа кавалерии и артиллерии. В ее состав вошли перекрывшая вход в долину со стороны Черной речки Донская №3 батарейная батарея и стоявший близ Симферопольской дороги Сводный уланский полк Еропкина.{791}
Отдельно находилась конная №12 батарея полковника Бромбеуса, отведенная в резерв.
Далее располагались у с. Комары 3 батальона Днепровского пехотного полка с 4-мя орудиями батарейной №4 и 6-ю орудиями легкой №6 батареи 12-й артиллерийской бригады.
На редуте № 1 устроился Семякин. С ним или неподалеку от него были батальон днепровцев, 4 батальона Азовского пехотного полка, стрелковая рота 4-го стрелкового батальона с таким же составом артиллерии: 4-мя орудиями батарейной № 4 и 6-ю орудиями легкой №6 батареи 12-й артиллерийской бригады, которые усилиями артиллеристов удалось затащить на редут: «…Хорошее состояние лошадей и исправность амуниции дали дивизиону легкой № 6 батареи возможность несмотря на крутизну более 30° подняться почти вместе с пехотою на редут № 1 и остановить турецкие батальоны, собиравшиеся для вторичной атаки».{792}
Батальон Украинского полка с батареей 12-й артиллерийской бригады и стрелковая рота находились в резерве близ Черной речки.{793}
В тылу Донской батареи стояли два полка гусар неполного состава.
В резерве Жабокрицкого, правее основных сил кавалерии Рыжова, стояли дивизион веймарцев и 2 сотни Донского №60 казачьего полка полковника Попова.{794}
Без сомнения, подобное построение войск меньше всего напоминало позицию, предназначенную для отражения неприятеля со стороны Сапун-горы. Похоже, Ли-пранди, посчитавший задачу дня выполненной, начал устраиваться на занятых высотах и уж если и предполагал угрозу, то лишь со стороны Балаклавы, в сторону которой и были повернуты стволы большинства орудий.
Никто и не предполагал, что произойдет уже совсем скоро, но волею Всевышнего расположение русской артиллерии напоминало эшафот, на который должен был взойти приговоренный к смерти. Впереди блестит орудийным металлом гильотина, справа и слева поблескивают таким же металлом палачи, которые не дадут убежать, а перед всей этой красотой, явно уважением к заслугам приговоренного, расстилалась долина, «идеально подходившая для действий кавалерии».{795}
Пусть простит меня читатель за такую аллегорию, но уже в те времена идеальной позицией артиллерии считалась та, «…впереди которой местность открытая и слегка склоняется к стороне неприятеля».{796}
Атака Легкой бригады. Бой за батарею. Английский рисунок сер. XIX в.Роковое решение
Хотя исследователи в своем большинстве используют словосочетание «роковой приказ», мы все-таки должны представлять, что любой приказ в военном деле есть лишь команда к исполнению принятого решения. Говоря о роковом приказе, мы автоматически перекладываем вину на его исполнителей, солдат и офицеров, живых и мертвых, давая «люфт» и лазейку для оправдания отправивших их на бессмысленную гибель: не смогли, не сумели, не так поняли, не так исполнили…
Решение же есть изначальное действие начальника и именно за него он несет ответственность. Именно за совершенно глупое решение Раглана, вылившееся в приказ на атаку Легкой бригаде, и должен был он нести ответственность. К своему счастью, лорд ушел в мир иной, а те, кто все-таки предстал перед судом, успешно свалили все на покойника, точнее, на двух лиц этой категории.
К чести англичан, военное руководство, тупо проведшее Балаклавское сражение и упорно прикрывавшееся храбростью солдат и офицеров, до настоящего времени оценивается в большинстве случаев правильно. По воспоминаниям севастопольского современного переводчика и историка Михаила Юрлова, «…в 1995 г. впервые в Украину приезжал наследный принц британской короны Чарльз… Мы называли имена генералов лорда Раглана, Лукана, Кардигана, руководивших битвой 1854 года… Один из сопровождавших принца высокопоставленных британских сотрудников во время паузы мне на ухо шепнул: «В Британии не уважают этих генералов, не стоит о них рассказывать принцу».{797}
