Имущественная дифференциация в обществе была очень умеренной и определялась, в первую очередь, трудовым участием человека в экономической жизни страны. Еще в середине 1950-х гг. коэффициент дифференциации доходов населения (разрыв между 10 % самых имущих и 10 % самых неимущих) составлял 3,28. А, между прочим, в 1998 г., по данным Росстата, он был равен уже 13,8; в 2007 г. — 16,8. Многие эксперты, учитывая теневую экономику, считают, что реальные показатели разрыва достигают 25–40 раз. Очевидно, что нынешний гигантский разрыв в имущественном положении выступает в качестве отрицательного стимула производительного труда.
Всячески поощрялось творческое начало в труде. Появилось движение рационализаторов и изобретателей, в котором участвовали не только инженеры и техническая интеллигенция, но и миллионы простых рабочих.
Надо сказать, что Сталину удалось в значительной мере повысить трудовую активность советского человека, причем методы принуждения здесь играли подчиненную роль. «Сталинскую модель» советский человек принял (хоть и не сразу), потому, что она имела цель, которая выходила за рамки экономики. Такой надэкономической целью была защита страны от внешней агрессии. А вот уже после смерти Сталина, который оставил советскому народу «ядерный щит», ощущение внешней угрозы стало уходить на второй и даже третий план (хотя Запад объявил нам «холодную войну»). На первый план вышли задачи экономические, вытекающие из упомянутого нами «основного экономического закона социализма». Но вот парадокс: экономические цели народ не консолидируют, не мобилизуют, не раскрывают его творческий потенциал, а, наоборот, разъединяют, расслабляют и лишают его созидательного творчества. Последнее подменяется в лучшем случае так называемым «предпринимательством». При экономических целях «сталинская экономика» работать не может, она обречена на умирание и замещение различными вариантами модели «рыночной экономики».
Можем ли мы вернуться к «сталинской экономике»? — Можем, если сформулируем надэкономические, «высшие» цели. Такие цели сегодня витают в воздухе. Сейчас, пожалуй, самое главное, чтобы кто-то сумел громогласно эти цели озвучить и чтобы они были услышаны народом. Мы не только можем, мы обязаны вернуться к «сталинской экономике». Не следует себя обманывать: «рыночная экономика» обрекает Россию на гибель.
Заключение
От обороны к наступлению
В заключении я хочу сказать о том, что не успел сказать в первом издании. Там я в основном формулировал свои предложения по поводу того, как нам предотвратить дальнейшее ограбление России. В 2014 году в связи с событиями на Украине Россия стала «просыпаться», все более активно заявлять о себе как ключевом субъекте мировой политики. Это позволяет нам сегодня думать не только об обороне (защита страны от дальнейшего разграбления Западом), но и перейти в наступление.
Что я понимаю под наступлением? Речь идет о выдвижении наших требований к Западу по поводу возмещения того ущерба, который был нанесен России. Отсчет этого ущерба можно, конечно, вести со времен разрушения Москвы поляками в начале XVII века или Наполеоном в начале XIX века. Можно вспомнить и сомнительную сделку о «продаже» Соединенным Штатам нашей Аляски. И т. д., и т. п. Но я предлагаю для начала ограничиться последним столетием. Наша память хранит еще многие детали тех разграблений, которые учиняли нам «цивилизованные» государства Запада. Да и документов, подтверждающих эти ущербы и потери, вполне достаточно.
Тут нам необходимо организовать расследования и подготовку дел о причинении нашей стране экономических ущербов со стороны различных государств Запада. А по завершении подготовительной фазы направить наши исковые заявления в соответствующие международные суды. А также во время наших переговоров с западными «партнерами» при удобных случаях напоминать им о наших требованиях для того, чтобы «охлаждать» их алчную энергию и приводить «партнеров» в чувство. О том, что алчность наших «партеров» растет от часа к часу, свидетельствует, в частности вынесенное летом этого года решение Гаагского арбитражного суда по иску иностранных инвесторов компании ЮКОС. Еще в прошлом десятилетии сотни и тысячи иностранных инвесторов стали направлять в суды иски с требованиями возмещения ущербов, вызванных «национализацией» активов компании ЮКОС. В конечном счете, все эти иски были консолидированы в общий иск, который рассматривал международный суд в Гааге. Дело ЮКОСа было «миной», которая должна была взорваться в нужный момент. Она взорвалась летом этого года в разгар экономической войны против России. Сумма требований к России, озвученных судом в Гааге, — 50 млрд. долл. Логика ведения экономической войны может потребовать от России национализации активов тех олигархов, которые не будут в полной мере соблюдать национальные интересы страны (таковые, наверняка, будут; капитал, особенно крупный, по своей природе космополит). Следовательно, могут начать взрываться и другие «мины» подобного рода. «Тротиловый эквивалент» всех таких «мин» в совокупности может измеряться триллионами долларов. Что же, «на войне как на войне». Нам нужны свои «мины», естественно, еще более мощные. Они у нас есть.
Я назову лишь три самые крупные «мины». Речь идет о наших встречных требованиях:
а) к бывшим союзникам по Антанте о возмещении ущербов, связанных с экономической блокадой Советской России и интервенцией (1917–1922 гг.);
б) к странам «фашистской оси» в связи с ущербами, которые были нанесены экономике Советского Союза в годы Второй мировой войны (1941–1945 гг.);
в) к странам Запада в связи с ограблениями Российской Федерации (начиная с 1992 года по настоящее время).
Первая «мина». В своей книге «Ограбление России» я бегло упомянул о том, что большевики впервые в мире применили такое масштабное оружие международных переговоров, как встречные требования. На Генуэзской конференции 1922 года Запад готовился устроить Советской России «выволочку» за ее отказ от уплаты долгов царского правительства и долгов по военным кредитам на сумму 18,5 млрд. золотых рублей. Выражаясь современным языком, советская власть сделала упреждающее заявление о своем дефолте по внешним обязательствам. Причины были политические (тайный характер договоров царского правительства, нелегитимности войны и т. п.). Но политические аргументы были усилены аргументами экономическими в виде встречного требования о возмещении ущербов, нанесенных России торгово-экономической блокадой бывших союзников по Антанте, а также военной интервенцией. Было также учтено золото Российской империи, которое разными путями выводилось из страны, а назад не вернулось (особенно золото в Великобритании, Франции, Японии). Общая сумма встречных требований составила 39 млрд. зол. рублей. Что более чем в два раза превышало претензии бывших союзников к России[39]. Сторонам на Генуэзской конференции ни о чем договориться не удалось. Каждая из них продолжала настаивать на своем. Все это хорошо известно из различных исторических исследований. Я не историк, вполне вероятно, что каких-то «тонкостей» тогдашних наших дипломатических переговоров с Западом не знаю. Но, исходя из доступных мне источников, делаю заключение, что уже через два года советская дипломатия прекращает использовать аргумент встречных требований в переговорах с Западом. Думаю, что историки должны разобраться в этом.
Конечно, кое-какие наши требования из тех, которые были предъявлены на Генуэзской конференции, были «обнулены». Но произошло это сравнительно недавно. Так, во времена М. Горбачева были «обнулены» наши требования по русскому золоту, которое оказалось в Великобритании в годы Первой мировой войны. Позднее также были «обнулены» наши требования по русскому золоту во Франции (это уже произошло при Б. Ельцине). А вот наши претензии по русскому золоту, осевшему в банках Японии, сохраняются (там находится так называемое «золото Колчака», которое не было полностью использовано сибирским правительством адмирала Колчака на закупки оружия). Но русское золото за границей — лишь отдельные фрагменты широкой картины под названием «Наши требования к Западу». И эту картину надо реконструировать.
Если же эти требования не были тем или иным способом «использованы» в наших торгах (торгово-экономических и политико-дипломатических) с Западом, то их надо реанимировать и активно задействовать. Цена вопроса совсем не маленькая. Содержание чистого металла в золотом рубле того времени — 0,774 г. 39 млрд. зол. рублей в металлическом эквиваленте составляет около 30,2 тысячи тонн. Чтобы было понятно, приведу следующую цифру. По данным Всемирного совета по золоту, официальные резервы золота (запасы центральных банков и казначейств) в мире сегодня составляют как раз 30 тысяч тонн. При нынешнем уровне цен это эквивалентно 1,2 триллиона долларов. И это еще учитывая, что цены на золото сегодня искусственно занижены.
