— Нет. Мы ожидали от него несколько большего, и это была одна из причин замены: он не играл на своем уровне. Это международный уровень, и игроки должны понимать, что здесь снисходительным быть нельзя. Такая замена — не унижение, не позор, не попытка найти крайнего. Это мера в поисках усиления игры.
— Но очень болезненная для игрока мера.
— Да, но это топ-уровень, которому он на тот момент не соответствовал. Это мое мнение. Он может думать иначе.
Но мы смотрим с игроком DVD и наглядно показываем: вот этого от тебя ожидали, вот это ты делал. Речь идет об игровом задании, а не о человеке — вот что очень важно!
— Разговор с футболистом у вас был один на один?
— Также при нем присутствовали мои помощники, которые переводили.
— В России все знают, что характер у Быстрова — не сахар. И много кто ожидал взрыва: моментального сбора вещей, отъезда из гостиницы, объявления об уходе из сборной и так далее. Но не случилось ничего.
— За все время, что Быстрое провел в национальной команде, у нас с ним не было ни единой проблемы, связанной с плохим поведением. Он работает хорошо, помогает партнерам, и я доволен его вкладом в жизнь коллектива.
Одна ремарка — в данном случае имею в виду не Быстрова. Никогда не восприму нормально, если игрок сорвет майку национальной сборной, швырнет ее на землю или сделает что-то подобное. Футболисты должны знать: пока я — главный тренер, игрок должен знать, что представлять свою страну, тем более на таком турнире — большая честь.
— Вернемся к Быстрову. Семак сказал, что после разговора с вами полузащитник «Спартака» не обиделся, а начал рьяно тренироваться.
— Так и есть. Это единственно правильная реакция на подобные вещи.
— На пресс-конференции после матча с греками вы обмолвились, что пошли на ряд «провокаций», чтобы вернуть команде эмоции после поражения от Испании. Можете конкретизировать?
— «Провокации» — неправильное слово. Но мы действительно бросили игрокам вызов, чтобы они в матче с Грецией шагнули на ступень вверх. Причем это касается не только меня, но и моих помощников — Саши и Игоря (Бородюка и Корнеева. — Прим. И. Р.). Они сыграли в этом процессе большую роль. Мы обсуждали, как привести команду в боевое эмоциональное состояние, я сказал им: если вы чувствуете, что надо что-то сказать или сделать — говорите и делайте. Что и произошло, причем каждый использовал свои подходы к игрокам. Настроение команды после матча с испанцами оставляло желать лучшего, и надо было предпринимать какие-то меры.
— Павлюченко сказал, что на установке тренерский штаб даже использовал нецензурную лексику…
— Таких слов на русском языке я не знаю. Точнее, кое-что знаю, но не употребляю. Мы никогда не орем на игроков, не оскорбляем их. Однако мы делаем все, чтобы они играли не только умом, но и сердцем.
— Акинфеев также рассказал…
— А они много вам рассказывают (смеется)
— …что вы несколько разозлили игроков, рано разбудив их в день матча с Грецией и устроив коллективный завтрак в 9.45.
— Для нормального рабочего дня это довольно поздно. И завтракают обычные люди гораздо раньше. Но, конечно, я не сравниваю. На самом деле главной причиной этого было то, что игроки должны стать профессионалами и по части питания. Если тебе нужно сегодня отыграть трудный матч, твой организм должен быть к этому готов. Он должен быть «заправлен» правильной едой, которая дает тебе энергию.
Поэтому в день игры у нас проводятся совместный завтрак, обед, а также предыгровой прием пищи. «Танк» должен быть полностью готов к битве. Когда я приехал в Россию два года назад и просмотрел несколько матчей, то обратил внимание на важнейшую деталь. Команда играла 55–60 минут — потом же резко «сдувалась». Естественно, это вызвало вопросы.
И я узнал, почему это происходит. К примеру, игра начинается в 8 вечера. Пообедала команда в час дня. А потом — к моему огромному удивлению — она ничего не ела! Может, пару бисквитов — и все.
Через три часа после обеда ты можешь сыграть очень хорошо. Но если проходит больше времени, энергия начинает тебя покидать. К семи-восьми часам она оказывалась на низком уровне. Они не привыкли есть за три — три с половиной часа до начала матча. К примеру, очень помогают спагетти, насыщенные большим количеством углеводов. Если же подойти к игре голодным, то никакая физподготовка не поможет. Это важнейшая часть понятия «профессионализм».
— Что игрокам нельзя есть и пить во время Euro?
— Никаких алкогольных напитков. Никакого мороженого. Поменьше сладкого. Никакой бесполезной с точки зрения химического состава еды! К примеру, чипсов или шоколада. Особенно в день матча.
— Игроки могут себе позволить кружку пива или бокал вина после матча?
— Во время турнира — нет. Может быть, небольшой бокал вина. Но не более.
— Вернемся к отрезку между матчами с Испанией и Грецией. Насколько велика была роль капитана Семака в объединении коллектива в непростой момент?
— Как капитан он нес ответственность за это — и справился с нею. Но большой необходимости в его вмешательстве не было. Все игроки отреагировали на то, что произошло, с умом.
— Анализируя игру с испанцами, вы пришли к выводу о каких-то собственных ошибках — в определении стартового состава, например?
— Разумеется, после матчей мы подвергаем критическому анализу каждое свое действие. Вы видели: на матч с Грецией вышел несколько иной состав, чем на поединок с Испанией. Но не надо забывать, что при определении тех, кто начнет первую встречу, мы руководствовались и выводами из контрольных матчей против в меньшей степени Казахстана, в большей — Сербии и Литвы. Ряд игроков, особенно в последнем матче, действовали не на уровне своего мастерства. И это повлияло на состав, который вышел против Испании.
Честно скажу, что два игрока, не вышедшие в стартовом составе на стартовый матч, но оказавшиеся в нем против Греции (Игнашевич и Торбинский. — Прим. И. Р.), проявили себя как настоящие профессионалы, показав прекрасную игру.
— Сычев так до конца и не адаптировался к позиции правого полузащитника?
— Я бы все-таки сказал — правого инсайда. Против Сербии он провел очень хороший матч, отдав отличный голевой пас Павлюченко. Но после поражения от испанцев какие-то изменения в составе должны были произойти. Поэтому я и люблю повторять, что мы оперируем не десятью полевыми игроками, а гораздо большим их числом.
— На мой взгляд, число изменений в стартовом составе после первого матча — два — было оптимальным. Оставьте вы «испанский» вариант в нетронутом виде, игроки и болельщики заподозрили бы вас в упрямстве, а сделай множество изменений — в панике. Здесь же получилась золотая середина.
— Вы правы. Я и хотел внести новый импульс с помощью одного-двух игроков, не более.
— Почему вы не выпустили Игнашевича с первого же матча?
— Спору нет: Игнашевич провел против Греции (как и против Швеции) очень хороший поединок. Но в заключительной части российских соревнований весной оборона ЦСКА пропустила немало голов и испытывала довольно большие трудности. Достаточно вспомнить матч чемпионата с «Химками» (4:3) и финал Кубка с «Амкаром» (2:2). Игроки должны давать нам уверенность в том, что у них все в порядке. Кубок страны команда выиграла, но оставалось ощущение, что ее оборона может играть куда сильнее.
Кроме того, тот же Колодин в «Динамо» играет по схеме с двумя центральными защитниками, а Игнашевич в ЦСКА — с тремя, и ему нужно было время, чтобы перестроиться. Но тем большее уважение вызывает то, как Игнашевич влился в чемпионат Европы и адаптировался к новой модели.
Колодин два последних матча тоже провел очень хорошо. И не надо забывать о Широкове. Он еще в прошлом году играл в «Химках» — и попав оттуда в сборную, оказался затем в «Зените». Игрок совершил огромный скачок в своей карьере. Но первенство Европы — еще на ступень выше. Это не просто высокий, это высший международный уровень. Во многом это для него в новинку, но он очень быстро учится. На тренировках Широков работает в высшей степени профессионально. У него в любом случае яркое будущее.
— Сыграло ли роль в первоначальной резервной позиции Игнашевича, что последние три свои матча за сборную — с Израилем, Румынией и Литвой — он неизменно ошибался?
