вещей, ураганом разбросанных по комнате, вытягиваю ноги, вдыхаю и закрываю глаза. Я шепчу, но постепенно мой голос набирает силу и улетает на невозможную высоту, и стекляшки настенного бра позвякивают в такт:
– Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой?
Куда по свету белому отправиться с утра?
Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом,
Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра!
Я кричу, и моя боль, мое отчаяние улетают вверх, в космос, за пределы вселенной – прямо в вечность, туда, где мы с Максом идем вдвоем по несбыточной светлой дороге и крепко держимся за руки.
– Я люблю тебя, мама! – выкрикиваю я и упрямо улыбаюсь. – Я люблю вас, ребята. Я люблю тебя, Макс! Я люблю и никогда не забуду тебя – ты один вечно будешь перед моими глазами!
Почти задохнувшись, я прихожу в себя, моргаю и вскрикиваю: на краю кровати сидит бледный отец, сверлит меня взглядом бесцветных покрасневших глаз и нервно вертит в пальцах клочок белой бумаги.
– Их еще продают?.. – начинает он без голоса, закашливается и прочищает горло, – кеды… Я в таких же когда-то гонял. Давно. В твоем возрасте.
Отец кажется мне галлюцинацией, порожденной нервным срывом, я не знаю, зачем он пришел, не понимаю, о чем он говорит.
– Дашка, слушай… – продолжает он. – В общем, дело такое… я хотел сказать: мы с Настей решили, что места в доме хватит всем, поэтому… учись здесь, шут с тобой. Твоя мама очень хотела, чтобы ты окончила обычную школу, так что – вперед…
Я не верю ни единому его слову, растерянность и сомнения разливаются по венам холодной водой, мной овладевает предобморочное оцепенение…
– Что? – спрашиваю шепотом, и отец встает с кровати.
– Оставайся здесь, делай, что хочешь. – Он бросает мне на колени мятый конверт и проводит ладонью по темному ежику. – Ты много всякого натворила, но умудрилась остаться человеком… Н-да… Кстати, я этому мальку хоккейную экипировку на обратный адрес отправил.
Папа выходит и плотно закрывает за собой дверь, а я тупо и долго разглядываю конверт: синие штемпели, адрес, накорябанный крупными буквами детской рукой… Шмыгаю, трясущимися пальцами извлекаю притаившееся в нем письмо и, проморгавшись от слез, читаю:
«Милая Даша, спасибо тебе и твоему папе, что я не умер. Макс рассказал мне про вас, дал ваш адрес. Я рад, а мама постоянно плачет и говорит вам спасибо. Еще я в первый раз в жизни летал на самолете. В больнице было интересно, но теперь я уже дома и осенью пойду в школу. А в следующем году я вернусь в хоккейную секцию. Когда я стану чемпионом мира, я всем про вас расскажу. Ваня».
Я смотрю на голубые занавесочки на окнах, книжки о любви, карту звездного неба на стене, и меня накрывает оглушающая тишина… И облегчение сметает на своем пути все дамбы – я начинаю реветь, всхлипываю, икаю, задыхаюсь, а мои плечи дрожат.
Все закончилось. Все хорошо…
Мы раскололи и его броню, и все закончилось хорошо…
Щипаю себя и хлопаю по щекам: это не сон. Черт возьми, это не сон…
Глава 54
Сегодня первое сентября, но, вместо того чтобы жеманничать с Мартой и Олей на торжественной линейке в родной школе, я сбежала оттуда, и только мои пыльные синие кеды сверкали резиновыми подошвами.
Битый час трясусь на ухабах в пригородном автобусе, следующем до старого рабочего района, и с ликованием рассматриваю грозные строения заброшенных заводов, серые бетонные заборы и просторные пустые поля, мелькающие за заляпанным экраном окна.
Девочка в коричневой школьной форме и белом кружевном фартуке, с огромными бантами в светлых волосах, до ужаса похожая на свою маму, на советскую школьницу, на Алису Селезневу из старого детского фильма, – это я. Улыбаюсь, и лицо рискует треснуть от огромного, словно солнце, счастья.
Выпрыгнув из автобуса почти на ходу, я, как угорелая, бегу к школе на отшибе, и нервы закручивают внутренности в тугие узлы. Спотыкаюсь на неровностях асфальта и почти падаю, но не сбавляю скорости до тех пор, пока под враждебные взгляды местных девочек пулей не влетаю во двор серой кирпичной постройки с огромными окнами в голубых трухлявых рамах.
У главного входа мельтешит разномастная толпа: заспанные первоклашки с букетами во весь их малый рост, волнующиеся мамы, старшеклассники с помятыми недовольными лицами…
Смотрю им под ноги в поисках начертанного мелом на асфальте обозначения «11 Б» и, узрев нужные цифры и букву, удовлетворенно выдыхаю и приземляюсь на ржавую загородку напротив. Со своего наблюдательного пункта я напрягаю зрение еще довольно долго… и вскакиваю, как от удара током, когда четыре парня в строгих костюмах показываются на дорожке у школьных ворот.
Четверо друзей: Ли, Ротен, Слава и Кома… а, точнее, Коля, Рома, Слава и Макс – самые красивые мальчики, самые преданные друзья, самые лучшие люди на всей земле – с букетами цветов направляются к своему классу.
Ни один из них не ожидает увидеть меня здесь – сейчас я должна быть в сотнях километров от этого места, в далеком, огромном и чужом городе.
Задыхаюсь от напряжения, счастья и предвкушения и быстрым шагом иду навстречу ребятам.
Но за долю секунды до того, как парень с длинной светлой челкой, похожий в темно-синем костюме на модель с обложки «Джи Кью», повернет в мою сторону свое прекрасное лицо, я останавливаюсь.
Замедляется время.
Из школьных колонок с шипением раздается песня про прекрасное далеко, и я вдруг воображаю себя той самой гостьей из будущего – смотрю на ребят, и сейчасмне действительно становится по силам увидеть будущее каждого из нас…
Через год мы все окончим одиннадцатый класс, а впереди нас ждут только великие дела.
Ли с Агнией поступят в медицинский институт и спасут впоследствии немало жизней. Ротен, как и мечтал, станет студентом физмата, окончит его с красным дипломом и посвятит себя науке. Он будет счастлив с моей подругой
