Прыжок, прыжок, поворот.
Мяч у Паши. Антон крутится рядом, пытается забрать. Но у него ничего не получается.
– Пасуй мне! Я открыт! – кричит один из игроков.
– Боже, боже, боже, – бормочет Арина.
– Крутяк, – ржет Макс.
Поворот. Поворот. Поворот.
И…
Мяч у Антона.
– Гооол, – скандирует толпа.
Счет: Ангелы 4. Дьяволы 4.
Болельщики сходят с ума. Воздух вокруг нас превращается в копну искр. Дышать все труднее, от напряжения ком в горле стоит. А еще жара невыносимая.
Антон заметно вернул себе контроль. Пришел в себя. Действует напористее.
Поворот. Поворот. Передача. Прыжок.
Его фан клуб начинает петь ему песни. Танцы девчонок становятся слегка откровеннее. Поддержка болельщиков существенна.
– Илья! Школа номер 11! – ору со всей мочи, но меня не слышно. Дергаю Аринку. Она встает и шатается. – Давай Арин, давай, кричи со мной… Илья! Илья! – зову его со всех сил.
Тут Илья поворачивается и задирает свою футболку. А там надпись: Покемон 3
Прямо на спину сбоку маркером намалевал, которая у него, кстати, очень подкаченная. И сердечко…
У меня глаза выкатываются. А этот беспредельщик разворачивается, язык мне показывает, и дерзко улыбается.
– Оооо, – проносится по залу. – Ооо…
Все на меня смотрят. Девчонки немного завистливо. Парни – все более заинтересовано.
– Воу, – удивленно произносит Макс. – Сейчас точно что-то будет.
– Но это же нечестно, – мычит Аринка, чуть не заливаясь слезами. – Тааак нечесто… я тоже хочу такое признание.
Я думала она про игру. А она про это…
Но Илья сделал это, чтобы разозлить Антона. И у него это получилось. Мяч безвозвратно утерян. И от происходящего у меня улыбка на все лицо. Мне становится смешно. Стою и нагло радуюсь.
– Играааем! – орет тренер. – Что за балаган?! Илья! Потом в любви будешь признаваться! Не сейчас! Уууу…
– Антон, мяч! Мяяяч!
Но мяч уже у Ильи. А Антон остановился и на меня растеряно смотрит. На мою довольную улыбку.
Поворот. Поворот. Бег. Прыжок. Передача. Поворот. И…
Тут Антон срывается с места. Несется на Илью. Тот успевает закинуть мяч в корзину, но вот порадоваться – не успевает…
Никто ничего не понял. Но, по-моему, Ангелы выиграли. Счет 4:5 – в пользу Ангелов. Даже тренера не успевают озвучить.
…Антон с разбегу кидается на Илью. Вмазывает кулаком. Они падают на пол. Перекатываются. Наваливаются. Удар. Переворот.
Идет борьба и кто кого бьет становится неясно. Тренера и команды перемешиваются между собой, пытаются их разнять. Бесполезно. Ор, драка, шум, гам. Все в кучу.
Я испуганно зажимаю рот рукой. О, боже, он что подумал, что я радуюсь этой надписи? Он приревновал… Боже мой, боже.
Так сильно разозлился?
– Это надо заснять, – Макс встает со своего места, достает телефон и включает камеру.
– С ума сошел?! Ты же его друг!
– Поэтому и надо, – отзывается он со смехом. – Такое нельзя просто так оставить. Клянусь, это лучший день в моей жизни…
Вокруг шумиха. Неразбириха. Я пробираюсь через толпу, несусь к ним. Макс следом, но камеру не выключает.
– Отойдите все, – ору не своим голосом. Паша за голову хватается, на меня глядит с паникой. Я пробираюсь в самый центр. – Отойдите! Что вы делаете?!
Часть парней почему-то тоже начинают ссориться и кидаться друг на друга. Вообще не понятно с чего. Война разгорается.
– Да разнимите вы их! – прошу парней. – Что вы тут устроили?!
– Что мы устроили?! Из-за тебя все! – озвучивает один из парней.
И то по факту.
Чувствую себя виноватой. Бросаюсь на помощь, но Макс тянет за футболку, вытягивая меня назад.
– Рехнулась? На тот свет захотелось? Они тебя одним ударом из строя выведут. Видишь, даже мужики их остановить не могут.
Застываю. Наблюдая как один зажимает другого в тисках и лупит. Кто кого – уже не понятно.
– Еще раз увижу тебя возле нее – убью!
– Она не хочет с тобой быть!
– Она будет со мной!
– Пожалуйста, хватит… – шепчу еле слышно.
– Тохаа… ну что ж ты так?! – самодовольно стебется Макс. – Помни –холодный разум и никаких эмоций! – и ржет как ненормальный.
Удар, удар, удар.
Мне самой больно становится. Вздрагиваю от каждого.
– Хватит! Хватит! Антон отпусти его! Пожалуйста!
– За него просишь?! – взбешенно орет, поднимаясь на ноги. Кровь по брови тонкой струйкой стекает. – А я?! – ко мне приближается. Я отступаю. – А как же я?!
Илья сзади на него, не понимает, что драка уже закончена. Тоже весь на нервах. С разбитой губой.
Антон снова заводится. Дышит шумно. Откидывает. Ударяет. Парни из команд вновь предпринимают попытку разнять. Каждого с силой отпихивают. Ничего не понятно. И ничего не видно.
– Ну хватит уже!!! – снова несусь к ним. А они кулаками продолжают махать. Бум, бум, бум. Друг на друга. Разворот. Разворот. Все смешивается.
Напрыгиваю на одного из них сзади, и получаю удар…
Глава 48
Напрыгиваю на одного из них сзади, и получаю удар… удар, перед которым я вспышкой увидела перекошенное ненавистью лицо Антона, его стремящийся вперед «разгневанный» кулак, и …
Будем считать, что я спасла Илью от еще одного болезненного синяка.
Боже мой, как болит голова… Почему так темно? Хочу пить…
Сильный шум в ушах оглушает, и даже, звучит подобие музыки. Вертолеты летают.
– Ммм…
Ощущения странные, будто мне лицо бульдозером переехали.
Поднимаю руку, силюсь нащупать.
Что это? И впрямь бульдозер?
– Не трогай, – рядом звучит знакомый арктический голос. Теплое дыхание касается кожи.
Отнимает мои ладони от лица, и по пальцам тут же скользят мягкие поцелуи.
– Придурок… – все, что в состоянии еще прошептать.
Я боюсь открыть глаза. Мне кажется, я его больше не люблю. Я его убью.
– Выпей, – Антон приподнимает мою голову, и вливает мне в рот какую-то горькую жижу.
Давлюсь и выплевываю.
– Это обезболивающее, – резюмирует придурок.
А то я не поняла.
Большего придурка я в жизни не встречала. Клянусь, он переплюнул всех.
Я так зла…
Он отстает от меня, после того, как я выпиваю все, до единой капли. А еще он прикладывает к моему лицу что-то холодное.
Минут через десять прихожу в себя. Темнота отступает. Молчание не может быть вечным. Мне следует напомнить ему, что он…
Придурок.
Понимаю, слово придурок прозвучало уже четыре… нет. Пять раз.
Но я же не виновата, что он придурок!
Ладно, пусть шесть будет его счастливым числом. Где я нахожусь? Втягиваю кислород, и по возникшим ассоциациям, что в доме существует еда, а точнее – выпечка, понимаю, что я дома. На своей кухне. Это все ванилин. Я им закупилась сполна, и его ароматы создают приятную иллюзию. Хотела к приезду отца испечь фирменный кекс.
Нащупываю рукой спинку софы и неловко приподнимаюсь.
– Глаза открыть не сможешь?
Интересный вопрос. А главное – своевременный. Я как раз собиралась разлепить сжатые в тиски веки. Нет, я хотела сказать – веко. Одно – определенно открылось. Второе – где-то на грани.
Гляжу на этого приду… сегодня не буду больше применять к нему определение его жизненной позиции и общественного поведения. Я все еще не отстала от этикета.
Гляжу на Антона одним глазом. Со второго слезы бегут. Неконтролируемо.
Вы посмотрите на него.
Король грустинку словил.
Весь помятый, кровоподтеки на брови, губе, небольшие синяки на скуле и предплечье… возможно еще где-то, но мне не все обозримо в данном случае. Я только правой стороной смотрю.
Зато у него обе стороны зрения в порядке! Ни один глаз не пострадал! Его лицо еще краше стало! Брутальнее, блин…
Вновь подношу руку к своему отечному недоразумению. Боже мой, боже…
Встаю и направляюсь к зеркалу в прихожей.
– Может… не надо? – бубнит издалека.
– Отвали.
– НеМалявка…
