мы танцуем в ночь нашего первого свидания. Когда я листала Instagram, фотография появилась в моей ленте, и она выглядела слишком профессиональной, чтобы быть сделанной обычным папарацци. Когда я перешла по ссылке на аккаунт, он принадлежал фотографу. Я написала ему и спросила, может ли он прислать мне копию. Оказалось, что он местный житель, который проводит свободное время в поисках потенциальных впечатлений, которые можно запечатлеть раз в жизни. Он сказал мне, что никогда раньше не снимал так явно влюбленного мужчину, и у меня не хватило духу его поправить.
— Я подумала, что тебе это понравится, — говорю я, краснея.
От улыбки Хейза у меня внутри все застывает.
— Айрис, это невероятно. Спасибо.
Он целует меня в губы, прежде чем я успеваю ответить, но несносный вой наших друзей заставляет нас отстраниться раньше, чем мне хотелось бы.
Гейдж проводит одной рукой по уху.
— Итак, Хейз, ты считаешь, что вечеринка в честь дня рождения удалась?
Хейз закатывает глаза.
— Да, Гейдж, вечеринка удалась, — говорит он в отчаянии.
Гейдж радостно хмыкает, похлопывая себя по груди.
— Несмотря на то, что многие из вас, — он переводит взгляд на Кита и Гейджа. — Действуют мне на нервы, вы — моя семья. И я так благодарен за каждого из вас.
Семья. Даже не вторая семья, а семья. У меня давно не было семьи, и никогда за миллион лет я бы не подумала, что она будет состоять из группы хоккеистов. Но разделить эту любовь, быть здесь со всеми, это закрывает ту пустую дыру внутри меня, которую оставили мои родители, когда бросили меня. И какая-то часть меня больше не боится будущего.
* * *
После того как мы проводили Фэй в аэропорт, мы с Хейзом принялись за уборку. Парни предложили свою помощь, но я была не против побыть наедине со своим парнем.
Я выталкиваю несколько пустых контейнеров в большой мусорный пакет, не сводя глаз с Хейза, когда он тянется вверх, чтобы снять клубок серпантина.
— Тебе было весело? — спрашиваю я.
Хейз одаривает меня улыбкой, от которой слетают трусики.
— Это был один из лучших дней рождения в моей жизни.
— Правда?
Он пересекает пространство между нами, его руки на моей талии, когда он притягивает меня к себе.
— Правда. И все потому, что ты была здесь, — говорит он.
— Я думаю, ты придаешь мне слишком большое значение.
— Ну, я подразумеваю, что ты можешь сделать что-то, что сделает мой день рождения лучше.
Я шлепаю себя по лбу.
— О, черт. Мы ведь так и не поставили шоколадный соус, верно?
Я с важным видом направляюсь к холодильнику, намеренно покачивая бедрами из стороны в сторону, и все это время чувствую на себе взгляд Хейза. Я роюсь в холодильнике, достаю завернутую в пленку миску с шоколадным соусом, который Джози приготовила, и ставлю ее на обеденный стол.
Хейз садится на ближайшее ко мне место. Когда я опускаю взгляд на его ноги, по затылку пробегает тепло.
— Ложки?
Он ничего не говорит, и я открываю ящик и беру две ложки.
Вместо того чтобы сесть рядом с ним, я обхватываю его шею одной рукой и опускаюсь к нему на колени. Из его уст вырывается тихий стон.
Спокойно, Айрис. Оставайся спокойной.
Я отдираю тонкий защитный слой, окунаю ложку и набираю небольшую лужицу какао. Как только я поворачиваюсь к Хейзу, он обхватывает губами ложку и смотрит на меня сквозь густые ресницы.
О, Господи. У меня проблемы.
Его рот отрывается от ложки, и он откидывается в кресле, на его лице появляется самоуверенная ухмылка. Люди могут чувствовать феромоны? Надеюсь, что нет, иначе от меня бы сейчас несло отчаянием.
Мой большой палец инстинктивно поднимается, чтобы стереть капельку шоколада с уголка его рта, но он хватает меня за запястье прежде, чем я успеваю полностью отдернуть руку, и щелчком языка присасывается к моей руке.
О, Боже. Почему я уже мокрая? Неужели от одного присутствия Хейза Холлингса девушки мгновенно становятся мокрыми? Должно быть, это какая-то его суперспособность.
Он медленно расстегивает первые несколько пуговиц на моей блузке, обнажая красный кружевной лифчик, обхватывающий мою грудь. Мои соски особенно чувствительны, и я бы не возражала почувствовать, как жар его рта охватывает их.
— Черт, Айрис. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу трахнуть твои сиськи прямо сейчас — как хорошо будет выглядеть мой член, скользящий между ними, — рычит он.
Он снимает с меня блузку гораздо деликатнее, чем в прошлый раз. Наверное, он бы и лифчик с меня сорвал, если бы эти вещи не были такими дорогими. Его прикосновения блуждают по каждому дюйму моего тела, прослеживая линию талии. В этом есть что-то одновременно дикое и покорное, а гулкие ощущения, которые одолевают меня, успокаивают так, как никогда не смогут передать слова. Он зажимает мою нижнюю губу между зубами, натягивая ее так, что на нежной коже появляются легкие синяки. Когда его язык скользит по укусу, тепло с небывалой решимостью охватывает каждую частичку меня.
Каждый нерв внутри меня наэлектризован необъяснимым чувством — чувством того, что две души соединяются вместе, что между двумя разумами поднимается священный мост, соединяющий нас тончайшей нитью во Вселенной.
С отяжелевшими веками он выливает остатки шоколадного соуса на переднюю часть моей груди, и как только липкая масса попадает на кожу, все мое тело вздрагивает. Темно-коричневая жидкость растекается по моей плоти, стекает по животу и попадает на пояс брюк.
Я откидываю голову назад, позволяя ему впиться в мою грудь, и он перекатывает мой сосок между своими длинными пальцами. Из моего горла вырывается стон, а моя рука грубо дергается в его волосах.
Он упирается пахом в мою обтянутую джинсами киску. Мое нижнее белье уже влажное от возбуждения и сковывает мои движения. Я хочу снять его. Я хочу, чтобы между нами ничего не было. Я хочу быть с ним кожа к коже.
Он дышит так тяжело, что в моих ушах это звучит как отбойный молоток.
— Будь хорошей девочкой. Расскажи мне обо всех способах, которыми ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.
— Я хочу, чтобы ты трахал меня так сильно, что я забуду свое собственное имя. Я хочу, чтобы я несколько дней не могла ходить прямо. Я хочу, чтобы у меня по всей коже были синяки от твоих рук и зубов, и чтобы моя киска так болела, что я не могла представить, что когда-нибудь еще смогу принять тебя в себя.
— Блять, да.
Я действую на автопилоте, когда снимаю
