— Стало быть, вы все знаете? — после долгого молчания спросила она.
— Да, — мягко ответил Филипп. — Отдохните немного. И поверьте, все позади.
Анна ничего не ответила. Филипп поднялся, подошел к камину и принялся ворошить почти потухшие угли. Так он и стоял не двигаясь, в ожидании, когда огонь разгорится снова. Девушка зашевелилась. Обернувшись, он увидел, что она внимательно его разглядывает.
— Мне кажется, мы прежде не встречались, сэр. Вы… я так поняла, что вы состоите на службе у Его Высочества герцога Глостера?
— Что ж, можно и так сказать, — ответил Филипп. Учитывая события последних месяцев, вопрос прозвучал двусмысленно. — Меня зовут Ловел.
— Филипп Ловел? Я слышала о вас. Вас называют добрым духом герцога Глостера.
Сказано было как бы между прочим, но лицо Анны внезапно озарилось теплой улыбкой. Покраснев вслед за ней, Филипп ответил ровным голосом:
— Боюсь, вы заблуждаетесь, мадам. Герцогу Глостеру не нужны никакие добрые духи.
Дрова в камине наконец-то разгорелись, Филипп подбросил еще полено и тщательно разворошил золу. Облокотившись о стол, Анна поправила поношенную юбку и спросила:
— А где мы, это какая часть Лондона?
— Олдергейт, недалеко от собора Святого Павла. Чуть дальше на восток начинается Чипсайд, это уже аристократический район.
— Мне так и казалось, что Святой Павел рядом, слышно колокола, но полной уверенности, конечно, не было.
Она быстро обежала комнату глазами. Там и тут на полу, покрытом стеблями камыша, валялись перевернутые табуретки и скамейки, остатки пищи, кружки, из которых вытекло содержимое.
— Я здесь впервые. Все это время я провела в подвальной комнатке, там и проснулась, когда меня привезли из Эрбе. Только когда именно это было, не помню — накануне вечером в вино что-то подмешали. У постели сидел какой-то мужчина. Он сказал, что отныне я — племянница хозяина таверны, зовут меня Молд и, когда я научусь откликаться на это имя, мне дадут есть. И эту одежду, — голос ее осекся, — тоже дал мне он.
Наступило неловкое молчание. Минуты текли, наконец Филипп спросил:
— И вы не знаете, кто это был?
— Нет. Он сразу ушел, и я больше его не видела, хотя знаю, что он захаживал сюда поговорить с хозяином — через дверь доносился его голос. Однажды я услышала, как он говорил хозяину, что церемониться со мной особенно не надо… Хозяин называл его милордом. И он говорил… как благородный господин.
— Ах вот как, — сквозь зубы произнес Филипп. Он отошел к столу, схватился за рукоять меча и выдернул его из ножен. Затем вернул меч на место — так он проделал несколько раз. От этого у Филиппа даже ладонь покраснела. В конце концов он швырнул меч на стол и повернулся.
В доме царила глубокая тишина. Подойдя к окну, Филипп выглянул на улицу. Ричард должен скоро появиться. Перси теперь, вероятно, подъезжает к замку, а скорость давно сделалась для людей Глостера неотъемлемой частью их существования. Облокотившись о подоконник, он рассеянно посмотрел на вывеску, раскачивавшуюся на ветру. Анна сидела так тихо, что казалось, будто она уснула. Поэтому Филипп даже вздрогнул от неожиданности, когда девушка заговорила:
— Теперь я вас вспомнила, сэр Филипп. Вы ведь были в доме моего отца, верно? А потом совершенно внезапно уехали.
— Да, мне было тогда семнадцать. И уехал я против своей воли, просто умер отец, и мне надо было заниматься домом.
— Вы с Диконом, помню, всегда были вместе: я часто спускалась во двор и смотрела, как вы упражняетесь.
Они оба улыбнулись общим воспоминаниям о минувших временах, и туман какой-то особенной боли, застилавший ее глаза, казалось, немного рассеялся. Догадываясь, отчего так произошло, Филипп сказал:
— Он всю Англию перевернул вверх дном, стараясь отыскать вас. Сегодня ночью он в первый раз за последние два месяца уснет спокойно.
Оторвавшись от окна, он направился к буфету, чтобы налить еще немного вина. Но на полдороге остановился — где-то в глубине дома скрипнула дверь.
Приложив палец к губам, он бесшумно двинулся в сторону коридора. Дверь в кухню была плотно закрыта, но за ней можно было различить мужские голоса. Вернувшись к столу, Филипп обнажил меч.
— Оказывается, я ошибся, — сказал он, отвечая на молчаливый вопрос Анны. — Я думал, они послали за подмогой в Эрбе.
Филипп еще не закончил фразу, а в коридоре уже послышались шаги, заглушаемые голосом хозяина, — чувствовалось, что он явно запыхался:
— Пожалуйста, сюда, милорд, он здесь, и девчонка тоже. Должно быть, уже все обобрали подчистую. А ты, Джек Кук, убирайся; когда надо, позовут… — Не закрывая ни на минуту рта, пытаясь затолкать любопытного повара в кухню, хозяин забегал вперед мужчины, к которому он обращался. Хозяин появился на пороге первым. На него Филипп едва взглянул. Куда больше его занимал незнакомец — высокий, стройный, но не худой мужчина в изящном вязаном камзоле и рейтузах. В правой руке он держал обнаженный меч, дюйма на два — быстро прикинул Филипп — длиннее его собственного. При тусклом свете Филипп разглядел его жесткий, чувственный рот. Мужчина остановился посредине комнаты и настороженно смотрел то на Филиппа, то на Анну.
Филипп заговорил суровым голосом:
— Проходите, проходите, милорд, ведь хозяин пригласил вас. Меня зовут Ловел. Вас знать чести не имею. Но, милорд, уверяю, последние четверть часа ничего не желал я так сильно, как встречи с вами.
— Не понимаю, о чем вы, — хриплым голосом откликнулся мужчина. — Я тут неподалеку ужинал. Со здешним хозяином мы старые знакомые. А когда он сказал, что в его таверне орудует какой-то ненормальный, я решил, что надо помочь вышвырнуть хулигана на улицу. — Он замолчал, словно припоминая что-то. — Ловел, говорите. Как же, как же, верный сторожевой пес Глостера! Ладно. Не знаю, что вас связывает с этой маленькой потаскушкой, но благоволите объяснить, почему вы устраиваете скандал в добропорядочном доме. Вы что, считаете эту девчонку благородной дамой? Да это же всего лишь…
— Осторожнее, сударь! — Филиппа вдруг затрясло. — Советую вам как можно более тщательно выбирать слова, ведь вы говорите о дочери графа Уорвика.
Наступила пауза. Овладев собой, Филипп спокойно добавил:
— Может, отложим объяснения до появления герцога Глостера? Он вот-вот здесь будет.
Секунду они мерили друг друга взглядом. Затем незнакомец резко обернулся к хозяину и прошипел сквозь зубы:
— Идиот! Ты же говорил, что он здесь один!
— Но он и был один — он не мог послать… О Боже, спаси нас и помилуй! — Подвывая от страха, хозяин круто повернулся и выбежал из комнаты.
