И что особо важно и не совсем даже понятно человеку, живущему в миру,– это подвиг послушания. Человек должен найти себе духовника, который будет наставлять его в духовной жизни, и перед духовником отсекать свою волю, свой мирской плотской разум и постепенно научаться разуму духовному, научаться деятельному пониманию заповедей Божиих. Это бывает нелегко, и я бы сказал, что из всех монашеских подвигов подвиг послушания – самый трудный. Кажется, не есть, не спать – тяжело. Да, это тяжело, но исполнить волю Божию, отсечь свои мудрования и свои пожелания ради благословения – еще труднее. Человек, который неспособен к послушанию, неспособен ни к чему другому, он никогда ничего правильно не поймет. Многие люди не понимают делания послушания, к сожалению, не только среди мирян, но и в монашеской среде.
Кроме того, есть опасность «удариться» во внешний подвиг и через это впасть в прелесть. Вот случай из жизни. Приходит ко мне один молодой человек и говорит: «Мне хотелось бы проводить монашескую жизнь, я давно себя готовлю». Спрашиваю: «А как ты себя готовишь?» – «Я уже несколько лет не ем мясо, пост в понедельник соблюдаю».– «Это хорошо, а духовник у тебя есть?» – «Нет».– «А кто тебя благословил мясо не есть и пост в понедельник соблюдать?» – «Никто не благословил». Я задумался. Говорю ему: «А что ты хочешь?» – «Чтобы Вы мне преподали правила, которые меня еще больше приготовят к жизни в монастыре».– «Знаешь,– отвечаю,– мы еще не знаем, есть тебе воля Божия жить в монастыре или нет. Ты уверен, что есть, а я вот думаю, поживем – увидим. А для начала давай я дам тебе благословение: с сегодняшнего дня ты начнешь есть мясо». Больше этот молодой человек не пришел, потому что его понимание духовной и монашеской жизни отличалось от моего. В общем, у меня и не было планов совсем запретить ему есть мясо, я хотел испытать его месяц-два, причем пост в понедельник я ему оставил. Но ему это не понравилось: многолетняя заслуга, заключающаяся в неедении мяса, оказалась выше того, что ему сказал какой-то иеромонах. Конечно, вольному – воля, но, на мой взгляд, подвиг послушания гораздо выше всех остальных.
Святые Отцы сказали, что послушание выше поста и молитвы, и человек, не понимающий послушания, не только пост и молитву не поймет, но вообще не поймет духовную жизнь, тем более монашескую. Только через послушание начинается подлинная духовная жизнь. Послушание – труд, возможность смирить себя и деятельно побороть свою гордыню, которая проявляется в виде своеволия и доверия своим помыслам. Человек имеет возможность деятельно от этого отказаться, а поскольку «своя воля царя боле», то для привыкшего жить по своей воле это, конечно, пролитие крови. Но если человек желает чего-то достигнуть, он должен вступить на это поприще.
Через некоторое время у него образуется навык к послушанию, крайнее недоверие себе: до тех пор, пока он принимает решения исходя из каких-то своих выводов, чувств, переживаний, он неспокоен. Если же с кем-то посоветовался и его благословили, особенно если его поступки имеют основание в Святых Отцах и подтверждены чьим-то советом, он успокаивается. Его послушание уже совсем другого качества: все, что он делает, делает с верой. А пока человек поступает самочинно, руководствуясь своими мыслями,– его послушание низкого качества, и это принесет соответствующие плоды. При этом вера удаляется. Смирение как душа веры изгоняется, и человек живет внешней жизнью, – это будет в лучшем случае телесный делатель.
Настоящая духовная жизнь, настоящий душевный подвиг понимаются через послушание и никак не по-другому. Принцип послушания заложен в основу православной аскезы.
– А как же приблизиться к идеалу покаяния человеку, живущему в миру, ведь без покаяния нельзя спастись и каждый человек должен принести как можно более глубокое покаяние? Существует идея монастыря в миру. Насколько она применима в современных условиях?
– Святитель Игнатий писал, что прежде, чем стать монахом, нужно стать совершенным мирянином. К этому нужно стремиться даже в том случае, когда человеку нет воли Божией стать монахом. Если продолжить мысль свт. Игнатия, то монашеские обеты, один из которых есть обет послушания, человек должен навыкать исполнять еще в миру: если он не постигнет их, живя в миру, то и в монастыре он их не поймет и не исполнит. Если человеку семейному трудно соблюдать монашеский пост, то послушание и он может исполнять и достаточно много в этом преуспеть.
Совершенный мирянин – это человек, который достигает духовного совершенства, насколько это возможно, в миру; он должен делать все, что может, и насколько может, но его духовное совершенство в полной мере невозможно в силу жизненных обстоятельств. Поэтому для полноценной духовной жизни все– таки нужен монастырь: иначе монастырей бы не было. Человеку, имеющему произволение и благословение Божие на то, чтобы посвятить свою жизнь достижению духовного совершенства, нужно, конечно, выбирать монашество. Но решать это он сам не должен, потому что без благословения, по самочинию ничего хорошего не выйдет – в монашеской жизни все строится на послушании и должно вести к смирению.
Идея монастыря в миру возникла в годы гонений. Сейчас, когда монастыри открыты, она утратила целесообразность и приобрела отчасти иллюзорный характер, но кое-что полезное от нее можно позаимствовать. К сожалению, многие миряне, которые симпатизируют монашеству, больше воспринимают и усваивают внешние его формы. Tакое подражательство постепенно перерастает в своего рода игру, которая приводит к ложному мнению о себе. Особенно это свойственно женщинам: «Я монахиня в миру, я чем-то отличаюсь от других: они не монахини, а я монахиня»,– а человека, в общем-то, никто не постригал, он сам себя возвел в этот чин. Нужно быть самой собой, а не «монахиней в миру». Если человек станет самим собой, увидит свои немощи, недостатки и будет приносить покаяние, я думаю, что Господь его и в монастырь приведет, если будет на то Его святая воля.
Игумен Никон (Воробьев), подвижник XX столетия, был противником всякой внешней формы и относился очень неодобрительно к играм в монашество, в старчество. Oн радовался, когда люди стремились к Богу, хотели жить по учению Христа, по святоотеческим писаниям, но гневался, когда люди начинали обряжаться во что-то, принимать на себя вид, подчеркивая, что они монахи или кто– то еще.
Монашество – подвиг глубоко внутренний. Возьмите первых христиан: они не ходили в особенных, отличающихся от других одеждах, но жили святой жизнью. Апостолы и их ученики жили среди мира, в Риме, цивилизованном городе, наполненном соблазнами, но спасались, даже достигали святости. И сейчас в любом современном городе, если человек хочет спастись, он будет спасаться. Ведь евангельские заповеди даны всем христианам, а не только монахам. И книгами Святых Отцов, которые большей частью написаны монахами и для монахов, может руководствоваться любой христианин.
Нужно уметь применить монашеские правила к реальным условиям своей мирской жизни и начать строить ее не столько по монашеским правилам, сколько с учетом всех требований к внутренней жизни человека, а в духовной жизни – и в монастыре, и в миру – они одинаковы. Свою жизнь надо построить так, чтобы была прежде всего возможность молиться. Для этого нужно удалиться от ненужных знакомств, пустых дел, которые отвлекают от внутренней жизни, стараться почаще быть при храме. Если человек будет молиться, постепенно придет все. Человек начнет и покаяние приносить – а это самое главное. Eсли же человек не будет молиться, а станет проповедовать Евангелие, возрождать Православие, заниматься миссионерством и прочее, то это, может быть, и неплохо, но... прежде всего нужно бы заняться своей душой. Желающему проводить внимательную духовную жизнь следует читать Св. Отцов, найти духовника, постоянно общаться с ним и постепенно, очень дозированно, применять к своей жизни те правила, которые даны Св. Отцами монахам.
– Существует ли возрастной ценз при принятии в монастырь? Может ли пожилой человек вступить в обитель? Препятствует ли этому возраст и семейное положение?
– Есть канон, который запрещает постриг женщины в мантию раньше достижения ею двадцати пяти лет, но он не всегда соблюдался. Также девушка не может уходить в монастырь без согласия отца, естественно, при том условии, что отец благочестивый православный христианин. Для мужчин возраст нигде не установлен: считается, что мужчина – ответственное лицо и сам может принять решение. Несовершеннолетних не разрешается постригать по государственным законам, не только по современным, но и по древним.
Обитель порой может принять ограниченное число насельников и поэтому, как правило, стараются принять тех людей, которые имеют физическое здоровье и смогут трудиться, особенно, если монастырь строится или восстанавливается. Человек пожилой часто болеет и поэтому неправильно, на мой взгляд, отягощать братию.
