Он бросился в этом направлении и увидел, что один из всадников барона схватил Кристабель за пояс, поднял в седло и увозит.
Из лука вылетела еще одна стрела-мстительница: раненная в грудь лошадь встала на дыбы, и солдат с Кристабель покатились по земле.
Солдат бросил Кристабель, выхватил меч и стал искать глазами того, кому он должен отомстить за смерть своего коня, но рассмотреть противника не успел, потому что тут же сам бездыханным упал на траву, а Робин едва успел подхватить Кристабель, чтобы кровь из раны на голове новой жертвы не испачкала девушку.
Когда Кристабель открыла глаза и увидела благородное лицо склонившегося над ней лучника, она покраснела, протянула ему руку и произнесла едина пенное слово:
— Благодарю!
Но это единственное слово было произнесено с таким чувством, с таким выражением, что Робин тоже покраснел и поцеловал протянутую руку.
— Почему вы ушли так далеко, миледи, и как вас сумел схватить этот наемник? Остальные солдаты сложили оружие и попросили пощады у сэра Аллана.
— Аллан?! Но этот человек узнал меня и схватил с криком: «Сто золотых мои! Ура! Сто золотых!» Но вы говорите, что Аллан…
— Я говорю, что сэр Аллан ждет вас.
Девушка, которую, казалось, уже ноги не держали, полетела как на крыльях, но, увидев отряд, сопровождавший Аллана, застыла в полном изумлении.
Робин взял Кристабель за руку и заставил ее сделать несколько шагов вперед, но Аллан, едва увидев ее, не обращая внимания на присутствующих, бросился к ней не в силах вымолвить ни слова, прижал к своей груди и стал осыпать ее лицо поцелуями. Кристабель же, опьянев от восторга, трепетала от счастья в объятиях Аллана; она едва что-либо сознавала, и только по ее взгляду, дрожащим губам и бешено бьющемуся сердцу можно было понять, что она еще жива.
Наконец из глаз влюбленных хлынули слезы, слезы счастья и радости; молодые люди пришли в себя и обменялись долгими взглядами, как бы пытаясь передать друг другу свою любовь.
Свидетели, безмолвно созерцавшие сцену соединения любящих душ, испытывали огромное волнение. Мод, словно ощущая нечто вроде смутной зависти, подошла к Робину, взяла его за руки и хотела улыбнуться ему, но вместо этого по ее бархатистым щекам покатились одна за другой крупные частые слезы, подобные каплям росы на листьях.
— А моя мать, а Гилберт? — спросил молодой человек, сжимая руки Мод.
Мод, дрожа, поведала Робину, что она до его дома не дошла и что Хэлберт отправился туда один.
— Маленький Джон, — сказал Робин, — вы видели моего отца сегодня утром. С ним никакого несчастья не случилось?
— Несчастий никаких, дорогой друг, но нечто странное произошло, и тебе об этом будет рассказано; я оставил твоего отца в спокойствии и добром здравии и было это в два часа пополуночи.
— Почему ты так тревожишься, Робин? — спросил Уилл, подходя к юному лучнику, чтобы быть поближе к Мод.
— У меня есть на то серьезные причины: один сержант барона Фиц-Олвина сказал мне, что сжег мой отчий дом и бросил мою мать в огонь.
— А ты что ему ответил? — возмущенно воскликнул Маленький Джон.
— Я ему ничего не ответил, я его убил… Но сказал он правду или солгал? Я хочу пойти туда и посмотреть, я хочу повидать отца и мать, — добавил Робин, и в голосе его зазвучали слезы, — пойдем, сестрица Мод…
— Так мисс Мод — твоя сестра? — воскликнул Уилл. — А еще неделю назад я и не знал, что ты такой счастливец!
— Неделю назад у меня еще и не было сестры, дорогой Уилл… а сегодня я счастливый брат, — ответил Робин, силясь улыбнуться.
— Мне остается только пожелать моим собственным сестрам, чтобы они во всем походили на твою, — учтиво заключил Уилл.
Робин с любопытством взглянул на Мод. Девушка плакала.
— А где твой брат Хэлберт? — спросил Робин.
— Я же сказала вам, Робин, что он пошел к дому Гилберта.
— Душой клянусь, я, кажется, вижу его! — живо воскликнул брат Тук. — Смотрите…
И действительно, Хэл приближался во весь опор на одной из лучших лошадей из конюшни барона.
— Посмотрите, друзья, — с гордостью воскликнул мальчик, — посмотрите, хоть я и был один, без вас, я славно сражался и добыл лучшую лошадь в графстве! Ах, вы верите, что я сражался?! Так нет, я нашел лошадь в лесу без всадника: она мирно щипала траву.
Робин улыбнулся, узнав лошадь барона, послужившую ему мишенью.
Друзья посовещались.
В те времена, когда знатные феодалы были полновластными господами своих вассалов, воевали с соседями и занимались разбоем, грабежом и убийствами под предлогом осуществления правосудия, между замками или между деревнями происходили настоящие сражения, а когда они заканчивались, победители и побежденные расходились по домам, готовые при малейшем удобном случае все начать снова.
Так что барон Ноттингем, потерпевший поражение в эту богатую событиями ночь, мог попытаться в тот же день одержать победу. Его люди, сдавшиеся на милость победителя, уже вернулись в замок, у него оставалось еще немалое число копейщикон, не задействованных до сих пор, и обитатели поместья Гэмвеллов, единственные сторонники Аллана Клера и Робина, не были достаточно сильны, чтобы бороться с таким могущественным сеньором; значит, чтобы сохранить достигнутое преимущество, следовало недостаток численности восполнить не только мужеством, но и хитростью, осторожностью и умелыми действиями.
Вот почему, пока барон в сопровождении двух или трех слуг возвращался в поместье, наши друзья держали совет. Присутствие Кристабель не позволяло преследовать ее отца во время отступления.
Было решено, что сэр Аллан и Кристабель направятся кратчайшим путем в поместье Гэмвеллов, а Красный Уилл, его шесть братьев и Маленький Джон будут сопровождать их.
Робин, Мод, Тук и Хэлберт должны были отправиться к дому Гилберта Хэда. К вечеру друзья собирались обменяться посланиями и встретиться, если это будет нужно.
Уильям не одобрял этих планов и потому употребил все свое красноречие, чтобы убедить Мод в том, что ей необходимо сопровождать свою хозяйку в поместье Гэмвеллов.
Мод, принявшая близко к сердцу новые для нее обязанности сестры Робина, и слышать ничего не хотела, но Уилл постарался сделать так, чтобы Кристабель встала на его сторону, хотя она и не понимала, зачем это нужно, и принудила Мод пойти с ней.
— Робин Гуд, — сказал Аллан Клер, взяв руки юноши в свои, — вы дважды рисковали жизнью, спасая мою жизнь и жизнь леди Кристабель, и теперь вы мне больше чем друг, вы мой брат. А у братьев все общее, и значит, вам принадлежит мое сердце и кровь, мое состояние и все, чем я владею, и моя признательность умрет только вместе со мной. Прощайте!
