– Я не совсем понимаю вас, леди Полгара.
Тетя Гариона мрачно посмотрела на девушку.
– Возможно, ты не знаешь этого, – сказала она. – Это имеет отношение к тому периоду прошлого, о Котором не любят вспоминать толнедрийские учителя истории. Садись, Се'Недра, и я постараюсь все объяснить.
Принцесса села на неотесанную скамью, которая стояла в их тесной комнате.
У Полгары было необычное настроение: очень спокойное, почти мечтательное. Она обняла Миссию и прижалась щекой к маленькому мальчику.
– Существуют два Предначертания, Се'Недра, – объяснила она, – но наступает время, когда останется только одно из них. Все прошлое, нынешнее или будущее станут частью того Предначертания, которое одержит верх. У каждого мужчины, каждой женщины, каждого ребенка есть две возможные судьбы. Для некоторых людей различия между ними не так уж велики, для меня – очень существенны.
– Я не совсем понимаю.
– Согласно тому Предначертанию, которому мы служим и которое привело нас сюда, я – Полгара, чародейка, дочь Белгарата и наставница Белгариона.
– А согласно другому?
– Невеста Торака.
Се'Недра открыла рот от изумления.
– Теперь ты видишь, почему я боюсь, – продолжала Полгара. – Во мне Торак пробудил ужас еще тогда, когда мой отец объяснил мне все это, а была я в то время не старше, чем ты теперь. Я боюсь даже не за себя. Я знаю, что если дрогну – если Торак победит меня, – тогда потерпит поражение Предначертание, которому мы служим. Торак одержит победу не только надо мной, но и над всем человечеством. Он призвал меня в Во Мимбре, и я почувствовала – лишь на короткий миг – жуткое стремление пойти к нему. Но я воспротивилась этому. За всю свою жизнь мне не доводилось делать ничего более трудного. Однако именно мое сопротивление стало причиной дуэли с Брендом, и лишь во время этой дуэли сила Ока могла обратиться против Торака. Мой отец все поставил на силу моей воли. Старый Волк иногда бывает великим игроком.
– Тогда, если… – Се'Недра не смогла продолжать.
– Если Гарион потерпит поражение? – Полгара сказала это с таким спокойствием, что было очевидно: она и раньше много раз обдумывала такую возможность. – Тогда Торак придет требовать свою невесту, и нет на земле такой силы, которая сможет ему воспрепятствовать.
– Я бы скорее умерла! – выпалила принцесса.
– Так бы поступила и я, Се'Недра, но, возможно, не смогу это сделать. Воля Торака настолько сильнее моей, что он может лишить меня способности, даже желания умереть. Если же такое случится, то очень может быть, что я буду безумно счастлива быть его избранницей и любимой. Но в глубине души, я полагаю, какая-то частица моей души закричит от ужаса и будет кричать на протяжении множества веков до самого скончания дней.
Об этом ужасно было даже подумать. Не в силах сдерживаться, принцесса бросилась на колени, обняла Полгару и Миссию и разразилась слезами.
– Ну-ну, не нужно плакать» Се'Недра, – ласково сказала Полгара, поглаживая рукой волосы рыдающей девушки. – Гарион еще не достиг Города Вечной Ночи, а Торак пока дремлет. Времени осталось мало, и кто знает? Мы можем даже победить…
Глава 13
Как только чирекский флот был поднят наверх, темпы работ внутри фортификационных сооружений ускорились. Из лагеря на реке Олдур начали прибывать пехотные части короля Родара, чтобы совершить мучительное восхождение по узким тропкам на вершину утеса. Вереницы повозок доставляли продовольствие и снаряжение к основанию утеса, откуда огромные вороты и лебедки поднимали все это на головокружительную высоту. А мимбратские и олгарские отряды выступали, как обычно, перед рассветом на поиски не разоренных пока городов и жилищ.
Быстрое и жестокое уничтожение плохо укрепленных городов и деревень таллов, огонь, которому олгары и мимбраты предавали поля созревшей пшеницы, заставили наконец медлительных таллов попытаться организовать сопротивление. Таллы, однако, постоянно терпели в этом неудачи, и проходили целые часы, а то и дни, когда они с запозданием прибывали лишь для того, чтобы обнаружить дымящиеся развалины, мертвых солдат, перепуганных и лишенных крова горожан. Налетчики появлялись то тут, то там, а отчаянные попытки таллов перехватить или догнать их оказывались совершенно безрезультатными.
Мысль о том, чтобы напасть на форты, не приходила таллам в голову, а если и приходила, то тут же и отвергалась. Склад характера этого народа явно не годился для того, чтобы атаковать хорошо укрепленные фортификации. Они главным образом предпочитали рыскать вокруг да около, тушить пожары и плакаться своим мергским и маллорийским союзникам на отсутствие помощи с их стороны. Маллорийцы императора Зарата упорно отказывались покидать лесистые районы вокруг Талл Зелика. Мерги Тор Эргаса, однако, сделали несколько вылазок в южном Мишарак-ас-Талле, отчасти чтобы продемонстрировать энгаракам свою силу, но скорее всего, как подозревал король Родар, эти маневры имели цель занять лучшие позиции. Но в непосредственной близости от самих фортов время от времени появлялись мергские разведчики, и, для того чтобы очистить эту местность от любопытных мергских глаз, каждый день из фортов для прочесывания холмов направлялись специальные патрули. Дышащие зноем каменистые долины около фортов от случая к случаю осматривались драснийскими копейщиками и отрядами легионеров. Члены Олгарского клана, отдыхая, как считалось, от своих дальних рейдов, забавлялись импровизированной игрой, которую они называли «Охота за мергами». Из своих частых поездок они устраивали грандиозный спектакль и настойчиво утверждали, что жертвуют своим свободным временем, чувствуя ответственность за безопасность фортов. Но, конечно, своими заявлениями им никого не удавалось одурачить.
– Эта местность нуждается в патрулировании, Родар, – настаивал король Чо-Хэг. – Мои подданные, в конце концов, выполняют свой долг.
– «Долг»! – фыркнул Родар. – Посадите олгара на коня и покажите ему холм, который он не видел с другой стороны, и он всегда найдет предлог посмотреть, что там такое.
– Напрасно ты так о нас говоришь, – ответил Чо-Хэг с видом оскорбленной невинности, – Знаю я вас!
Се'Недра и две ее ближайшие подруги взирали на периодические вылазки легкомысленных олгарских всадников со все более кислым видом. Хотя Ариана, подобно всем мимбратским женщинам, привыкла терпеливо ожидать, пока мужчины развлекаются, Адара, двоюродная сестра Гариона, острее всех переживала вынужденное заточение. Ее олгарская кровь требовала, чтобы ветер дул в лицо, а в ушах раздавался стук копыт. Через некоторое время она стала раздражительной и мрачной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
