Читаем без скачивания Серийные преступления - Татьяна Ревяко

16 декабря 1989 года с 20 до 21 часа неизвестный проник через окно в 105-й номер гостиницы «Москва» и похитил 276 рублей, магнитофон «Легенда» и кроссовки.

Примерно в это же время или чуть позже в гостинице «Славутич» были похищены 1150 рублей и дубленка из 302 номера у гражданина Магавариани и кейс гражданина Мамедова из номера 304. Вор, по всей видимости, проник через балкон. Следствие во всех трех кражах обвинило Трохименко. Суд не счел доказательства убедительными. Время совершения краж было определено недостаточно точно. Если оно совпадало, то очевидно, что их не мог совершить один человек. Но даже если теоретически вор мог успеть побывать в обеих гостиницах, весьма мало вероятно, чтобы после одной кражи он тут же помчался бы на такси совершать другую.

16 октября 1989 года неизвестный ночью проник через балкон в номер 320 гостиницы «Славутич» и похитил 1000 рублей и часы у спящего гражданина Салтанова. Оттуда через балкон забрался в номер 322 и похитил 350 рублей у гражданина Панова, затем 322 рубля у гражданина Хасанова из номера 327. Факт кражи не вызывал сомнения. Но у суда возникло сомнение относительно обстоятельств. Как мог вор с балконов четных номеров перебраться на балкон нечетного номера, находящийся с другой стороны здания?

14 апреля 1990 года в гостинице «Братислава» у несовершеннолетнего Лосева из номера 709 были похищены деньги и вещи на общую сумму 1000 рублей, у гражданина Капанидзе из номера 806 — 1648 рублей.

27 декабря 1989 года в этой же гостинице из номера 1110 у гражданина Канджая исчезли кожаный плащ и брюки общей стоимостью 1000 рублей.

Во всех трех случаях вор, по обвинительному заключению, забрался через балкон.

Следствие обвинило в кражах Трохименко. Суд посчитал обвинение недоказанным, поскольку не было добыто убедительных объяснений того, как Трохименко смог забраться на балконы седьмого, восьмого и тем более одиннадцатого этажей. Да и зачем ему залезать столь высоко, когда на одинаковый успех он мог рассчитывать и на более низких этажах?

Встретился с Трохименко автор данного материала Кирилл Иванченко уже после приговора в следственном изоляторе, когда он готовил кассационную жалобу в Верховный Суд УССР. Правда, особых надежд на нее не возлагал.

— В чем же, по-вашему, приговор не справедлив? — спросил, понимая, что почти каждый осужденный считает приговор чересчур суровым.

— Эпизод с рестораном «Шахтер». Я там ни при чем. На крыше пристройки я был, верно. Забрался, чтобы найти номер для ночлега.

Это прозвучало неожиданно.

— Номер для ночлега?

— Ну, да. Я не раз так ночевал. Залезу вечером в пустой номер — и сплю до утра. Потом тихонько выбираюсь.

Каждый устраивается в гостиницу, как умеет. Несмотря на то, что, как правило, свободных мест в ней нет.

— А сейф не мой, я бы не поднял его — он 80 килограммов весит.

— Написано в обвинении, что вы по комнате катили его на счетах.

— Это же глупость. Какие счеты сейф выдержат? И, потом, на крыше он лежал в 30 метрах от окна. А следа волочения нет. Ну как бы я смог на себе его перенести?

— Вы отказались на суде от многих краж, в которых сознались на следствии. Почему сразу брали на себя лишнее?

— Эпизодом больше, эпизодом меньше — мне какая разница? Ответ, в общем, один. Следователи просили — я и брал на себя. Мне за это водку давали.

— Откуда у них водка?

— Была. Правда, один раз. Несколько раз я подруге звонил, она приносила. Пил из горла, прямо в кабинетах следователей.

— Когда, в каких отделах?

Он ответил. Но здесь адреса не называются — не собраны доказательства. Да и нужно ли их собирать? В общем, не секрет, что подобный метод следствия существовал давно, существует и вряд ли исчезнет в будущем.

— Кроме донецкого эпизода, со всем в приговоре согласен?

— В общем, да. Правда, еще эпизод в гостинице «Москва» не мой. Там третий этаж высоко. У меня рука больная, по громоотводу я туда просто не мог бы забраться.

— Но доказательства собрали убедительные. Отпечаток обуви, выброшенные перчатки.

— Так в следствии же профессионалы работают. Они умеют дела в суд оформлять. Но здесь я не в претензии — пусть будет эпизодом больше. А за ресторан буду апеллировать. Там особо крупный размер — это дополнительная статья. Из-за нее мне 12 лет влепили.

— Долгий, конечно, срок. Но ведь сколько краж и четвертая судимость.

— Отвечать за все надо по закону. Прокурор просил даже 14 лет. Да знал бы я, лучше бы вышел на толпу — и из автомата… Больше бы не дали.

— Здесь «вышка» была бы.

— Если бы квалифицировали, что я действовал из хулиганских побуждений, никогда.

— Вам предъявлен иск на 25 тысяч. Понятно, что оплатить его вы не сможете. Люди ни за что пострадали.

— А я чего хорошего от людей видел? Да и не последнее я у них забрал, если они селились в люксах и тысячи в пиджаках оставляли.

— В перечне украденного вами много вещей: кожанки, шапки, джинсы, свитера…

— Перечни эти слишком раздуты.

— Сейчас вещи стали дефицитом, продаются втридорога. Но вы-то, видимо, спускали их почти даром?

— Вообще даром. Дарил в основном, не продавал.

— Зачем же брали?

— Я говорю, что навесили лишнее. Я деньги в основном искал. Ну там шапку, еще кожанку. А шмутки мне зачем — кому их продавать?

— Неужели в колонии не запаслись адресами скупщиков?

— Нет, не запасся.

— Вы считаете себя вором?

— Я воровал, но я не вор.

Ответ удивительный. Настоящий вор в законе гордится своим статусом. Он не скажет, если это неизвестно заранее, с кем воровал, сколько украл, кому сбыл. Но о том, что он вор, что уже никогда не будет горбатиться, заявляет с самодовольством.

У Шукшина в «Калине красной» есть точные, не посвященным непонятные слова. Смысл таков:

— Оставь его, он был мужиком, не вором, — говорит один из прежних «коллег» о главном герое.

Воры блюдут чистоту касты, отмежевываются от всех остальных, называя их мужиками или фраерами.

Таким образом, в касту он не принят. Но за короткое время, которое пробыл на свободе, совершил столько краж, что и профессионалу мог нос утереть.

— У вас уже опыт. В зоне приспособитесь, выйдете досрочно.

— Не умею я приспосабливаться. Буду мотать весь срок.

— А дальше? За старое?

— Зачем? Я бы и сейчас, если бы мне дали нормальный документ, да жить было где, пошел бы работать. А то вышел — ни кола, ни двора, ни денег, одежка тюремная. Куда такому идти?

— Так ведь и потом такое будет.

— Только я потом не таким буду. Все, хватит. Сколько можно по зонам загибаться?

Хочется думать, что говорит он искренне. И дай ему, как говорится, Бог. Только пошла его жизнь наперекосяк, через пень-колоду. Куда он от нее денется?

(К. Иванченко. Банда Ващука. Киев, 1991)

Бродячий ангел смерти

«Привет, я Тед» — так представлялся этот симпатичный молодой человек незнакомым женщинам. Прощание часто завершалось для них трагически. Теодор Банди был самым отвратительным маньяком в истории человечества.

Убийственно красивый, с глубокими выразительными глазами, Теодор Банди представлял собой мечту любой женщины. Три наивных слова: «Привет, я Тед» — безошибочно открывали ему путь к их сердцам. Блондинки, брюнетки, рыжеволосые, что называется, штабелями падали к его ногам. Банди привлекал женщин, как магнит притягивает к себе металлические скрепки из коробочки.

Но эти же три коротких слова оказались смертельным приговором по меньшей мере пяти десяткам женщин, поскольку Теодор Банди был самым отвратительным маньяком, когда-либо известным Америке и всему миру. Используя свою внешнюю привлекательность, он долгих четыре года шастал по городам и весям США как некий бродячий ангел смерти.

Жертвы Банди умирали в страшных муках, подвергнутые такому изощренному сексуальному насилию, что Теда называли то вервольфом, то вампиром, то потрошителем… Он убивал, убивал и снова убивал, пока не попался в результате банальнейшей полицейской операции — проверки личности.

Один из любимых «охотничьих» трюков садиста заключался в использовании фальшивой гипсовой повязки. Он надевал ее на руку и в каком-либо не очень оживленном месте изображал попытку поднять тяжелый предмет или сменить колесо у машины. Дожидался, пока симпатичная женщина предложит свою помощь, произносил: «Привет, я Тед…» И жертва оказывалась на крючке.

В конце концов Теда Банди «поджарили» на электрическом стула во Флориде в 1989 году. Ни одна слеза не пролилась по нему. Более того, местный шутник крикнул зевакам, толпившимся в этот день у ворот тюрьмы: «Выключите ваши кофеварки, люди, сегодня вся электроэнергия понадобится здесь!»

Банди оставил после себя такие проявления злодейства, которые поставили его в списке маньяков на одно из первых мест.