Читаем без скачивания Рыжее пророчество - Сергей Платов

– А как тебе сейчас, кошачья шкура не жмет? – съязвила Сантана.

– Как ни странно, я к ней уже привык, – пожал я плечами, – и потом, какая разница, какой шкуры лишиться, собачьей или кошачьей? Результат один и тот же.

Второй вопрос оказался посерьезней первого.

– Скажи, а что именно ищет Азнавур, что ему вообще нужно от твоего семейства?

– Не знаю, – признался я, – даже несмотря на то что он говорил со мной как с завершившим свой жизненный путь, этого он мне не рассказал.

Сантана долго смотрела на меня, пытаясь понять, не вру ли я. Наконец убедившись в том, что я ничего от нее не утаил, задала последний, но самый животрепещущий вопрос:

– И какие у тебя дальнейшие планы?

Так как я его задавал себе практически ежедневно, ответ последовал мгновенно:

– Вернуться в город, восстановить колдовские способности и оторвать Азнавуру голову.

– С первым и вторым все более или менее ясно, а вот с Азнавуровой головой… – протянула ведьма.

– Погоди, ты что, сомневаешься в моих возможностях? – взвился я, полный праведного гнева. – Или его жалеешь?

– Да не сомневаюсь я и уж тем более не жалею, успокойся, – отмахнулась от меня компаньонка. – В честном бою ты наверняка его победишь. А вот в том, что этот самый бой будет честным, сомневаюсь, причем очень сильно. Насколько я смогла понять, в вопросах колдовской чести он не шибко щепетилен.

– Пожалуй, ты права, – вынужден был признать я.

– К тому же голову ты оторвешь не ему, а самому себе и до конца жизни будешь бегать на четырех лапах, ловить мышей и пить молоко из блюдца, – добила меня Сантана. – Ты забыл, что он до сих пор в твоем теле?

Опять ведьма была права, даже возразить нечего. Однако сомнений в моей голове было предостаточно, о чем я тут же ей поведал. Для начала я высказал сомнение, что Азнавур вообще еще в городе.

– Там он, – отрезала Сантана. – Дело у него в твоем тереме, пока не добьется своего, ни за что не уйдет.

– Почему ты так уверена? – удивился я. – Может, он нашел, что хотел, и уже давно покинул Кипеж-град.

– Если бы это было так, то он наверняка захотел бы вернуть себе свой собственный облик. Стало быть, твое тело ему было бы уже не нужно и он наверняка уничтожил бы его. И хотя я не сильна в черном колдовстве, но со всей ответственностью могу сказать, что такое событие не заметить ты бы не смог, даже находясь на. большом расстоянии. Как ни крути, но оно до сих пор часть тебя.

– Согласен. – Мне опять пришлось сдаться под напором железной логики. – И что же делать?

– Да ты же все правильно говорил: вернуться в город, восстановить колдовскую силу, а потом на месте разберемся. Кстати о силе…

С этими словами Сантана подошла ко мне и принялась внимательно рассматривать коварный подарочек Азнавура. Удавка от пристального внимания заволновалась и еле заметно затянулась, словно предупреждая меня о последствиях.

– Ты уверена, что знаешь, что делаешь? – осторожно поинтересовался я.

Ответа не последовало. Сантана продолжала осмотр ошейника, а мне ничего не оставалось, как замереть и, стараясь не дышать, ждать разрешения проблемы.

Наконец ведьма презрительно хмыкнула и, не говоря ни слова, вышла в сени. Оттуда раздался характерный грохот и глухая ругань. Вернулась Сантана с металлическими щипцами, отдаленно напоминающими столярные клещи. Более неподходящую вещь в руках бывшей и будущей княгини вообразить было сложно. Тем не менее женщина решительно подошла ко мне и, не обращая внимания на мои слабые протесты, замкнула их на удавке. Раздался характерный звук рвущегося металла.

– Понты, сплошные понты, – хмыкнула Сантана, отправляя перекушенную удавку в помойное ведро. – Вот оно, хваленое иноземное колдовство! На любое колдовское воздействие стояла крепчайшая защита, а простые кусачки они и не учли.

– А если бы они учли и это? – на минуту предположил я, смахивая лапой со лба капли пота.

– Да ладно, не капризничай, – отмахнулась ведьма, – ты столько раз за последнее время был на волосок от смерти, что мог бы уже привыкнуть.

Мне оставалось только развести лапами, я и вправду стал привыкать к обществу пожилой дамы со скромным именем Смерть.

Момент торжественного отбытия в Кипеж-град решили отложить на завтра. Во-первых, вся эта история порядком меня измотала и я настоял на заслуженном отдыхе, а во-вторых, Сантана должна была собраться. Собирала она конечно же не горшки с ложками и прочий скарб, а заготовленные травы, зелья и другие составляющие ведьминского мастерства. Это нам, колдунам, проще– посох в руки взял, и готов, им же приходится иметь под рукой множество ингредиентов. Зато и колдовство у них особое, близкое силам природы, нам, колдунам, практически недоступное.

Кстати о посохе. Как только Сантана вернула мне возможность колдовать, я ощутил, насколько мне его не хватает. Когда же я вспомнил, у кого в руках он сейчас находится, стало совсем грустно. Развеялся я тогда лишь, когда в качестве проверки с помощью боевого заклинания превратил могучую сосну, растущую неподалеку, в обугленный пенек. Что ж, не так уж и плохо, но если бы у меня в руках был посох, то и пенька бы не осталось. Больше колдовскую силу я тратить не стал и, выслушав наставление Сантаны о бережном отношении к природе, заснул сном праведника прямо на широком подоконнике.

Проснулись с последними филинами, эти ребята как раз переставали «ухать» на рассвете. Сантана наскоро собрала на стол, и, плотно перекусив, мы были готовы выступать. Однако, глядя на то, как старательно прилаживает котомку бывшая подружка моей кормилицы, я недовольно забеспокоился.

– Я не понял, ты что, собираешься пешком в город идти?

– Да, – отозвалась Сантана, старательно пряча глаза.

– Нормально, мы будем в городе как раз к первому снегу. Умнее ничего не могла придумать?

– Не хами, – вяло огрызнулась ведьма. – Так уж к первому… Какие у тебя предложения?

– Мое предложение простое – доставай помело, и нечего тут своим застарелым комплексам потворствовать.

Тут, наверное, стоит пояснить. Еще до того как меня отправили в «Кедровый скит» и я жил у Серафимы на заимке, стал замечать, что ведьма стесняется пользоваться на людях своим помелом. Возьмет его по-тихому, заберется подальше от дома, тогда пожалуйста, а чтобы на моих глазах – никогда. Настало время, и я задал своей кормилице простой вопрос: зачем эта нелепая игра в прятки? Сима долго отнекивалась, сопротивлялась, но уже тогда так просто от меня было не отделаться. Наконец она призналась, что жутко стесняется летать на помеле. Мол, в народе давно сложилось мнение, что на нем летают только старые ведьмы. Что она, мол, ощущает себя молодой и не хочет ловить на себе косые взгляды. С моей точки зрения, бред полнейший.

Стало быть, этой напасти подвержена не только Симочка, но и ее бывшая подружка. Хорошо еще, что я оказался знаком с проблемой, а то так и потопали бы до города. Не знаю, как у нее, но у меня лапы не казенные, да и крылья тоже.

– Знаешь… – начала увиливать Сантана.

– Все знаю, – кивнул я, – вынимай – и полетели.

– Но это неэстетично…

– Эстетично.

– Меня помело старит.

– Я закрою глаза.

– Но у меня давно не было летной практики, – сыпала аргументами ведьма.

– Ага, так я тебе и поверил. На столе свежее молоко, сыр, творог, хлеб, а никакого подсобного хозяйства я что-то не наблюдаю. Наверняка не далее как вчера за снедью летала.

– Но…

– Нет! – отрезал я. – В конце концов, это смешно.

На лице Сантаны нарисовались такие страдания пополам с сомнениями, что я невольно пожалел ее. Но давать послабление не собирался. Из-за ее мутных комплексов терять на дорогу столько времени я не собирался.

– Или мы летим вместе на помеле, или я отправляюсь в город один, – подвел я итог дискуссии, и спустя несколько секунд из чулана было извлечено ведьмино транспортное средство.

– Так бы сразу, – буркнул я, и тут же схлопотал этим самым средством по той части тела, откуда у меня рос хвост.

Было, конечно, не больно, но обидно. Вот почему я занял место на метле позади хозяйки с гордо поднятой головой и в гробовом молчании. Вот так и буду молчать всю дорогу, пусть ей будет стыдно!

Сантана резко набрала высоту, и чтобы не упасть, я был просто вынужден обнять ее за талию своими лапами. Соответственно из-за малого роста Барсика я оказался в обнимку скорее не с талией, а с местом пониже. Знакомые до глубины души слова пришли в голову сами собой. Ветер что есть силы свистел у меня в ушах, и я мог не бояться, что возница меня услышит.

Тонкий шрам на прекрасной…

Услышала… И заложила такой вираж, что удержаться на метле я смог, только выпустив когти и уцепившись за нее покрепче. В конце концов, она сама виновата, и незачем было так орать. И идти на вынужденную посадку тоже не следовало, и уж тем более было лишним говорить мне столько обидных слов. Ведь знала же, что мы, коты, существа нервные и можем обидеться на сравнение нашей шкуры с ковриком для ног и тем более с половой тряпкой.