Перевод LXX-ти отличается в передаче ст. 4 тем, во-первых, что в первой половине стиха говорит не о надмении врага, а о сомнении, колебании, недостатке веры (в самих евреях же), и, во вторых, во второй половине стиха имеет «верою Моею» (а не «своею»), хотя многие кодексы не читают μου (см. код, 26, 36, 42, 49, 62, 68, 70, 86, 87, 91, 97, 228, 240, 310, 311 у Гольмеса). Первая особенность имеет место и в Вульгате и в славянск. перев. («Аще усумнится, не благоволит душа Моя в нем, праведник же от веры жив будет»).
Ст. 4-м, изображающим самую суть предлежащего Израилю подвига, собственно заканчивается Божественный ответ Аввакуму, и пророк и теперь, как и ранее (I:12), присоединяет к нему свое пространное размышление о полученном им на Божественной страже откровений ст. 5–20, каковое размышление, как изреченное пророком в момент озарения Духом Божиим, есть также истинное пророчество. Чтобы придать своим мыслям об ожидающей халдеев грозной участи большую выразительность, пророк, начиная со ст. 6, влагает свою, полную горечи и иронии речь в уста ограбленных и униженных халдеями племен и народов. От их лица возвещается халдеям пятикратное «горе». Но тема этих грозных для халдеев предвещаний дается в ст. 5. Здесь гибельная гордость и надменность халдеев поясняется сравнением с опьянением: оба понятия родственны, и, кроме того, халдеи, по свидетельству истории, много предавались вину, и самая гибель их столицы произошла среди опьянения (Иер LI:31, 39; Ис XXI:5; Дан V:1 сл.). «Как вино производит на упивающегося такое действие, что, когда он поднимется, то ни ноги его, ни мысли не исполняют своих обязанностей, а быстрота мыслей приходит в расстройство; так и человек надменный не будет величаться, и не доведет своего желания до исполнения. Тот, кто подобен смерти и аду, не насытится и не будет видеть конца своей жадности, даже когда подчинит под свою власть все племена и все народы» (блаж. Иероним, с. 161). Ср. тот же образ ненасытности в Ис V:14; Притч XX:20; XXX:16.
Самая обличительная речь, возвещающая «горе» халдеям, состоит из пяти строф, каждая по три стиха: 1) 6–8; 2) 9–11; 3) 12–14; 4) 15–17; и 5) 18–20). При этом в четырех первых строфах каждый первый стих заключает в себе изречение горя, или проклятия, второй — обозначения его («горя» образа или вида, а третий, постоянно начинающийся союзом так как (евр. ки), — указание его основания, мотивировку наказания или горя. Только в пятой строфе изречению «горя» (ст. 19) предшествует указание его основания (ст. 18). Вся речь, как уже было сказано, вложена в уста побежденных и угнетенных некогда халдеями народов и племен, ныне радующихся падению своего притеснителя (ср. Наум III:19), и, по самому содержанию и характеру своему, называется «притчею», машал в специальном смысле «насмешливой песни» (ст. 6, как и у Иc XIV:4; Мих II:4), «острою, колкою загадкою», мелица хидот (ср. Притч I:6). Имея ближайшее отношение собственно к халдеям Вавилону, эта песнь или речь содержит и общие, универсальные мысли религиозно-нравственного свойства, на что указывает заключительное восклицание речи: «да молчит вся земля пред лицем Иеговы» (ст. 20b).
6. Но не все ли они будут произносить о нем притчу и насмешливую песнь: «горе тому, кто без меры обогащает себя не своим, — на долго ли? — и обременяет себя залогами!»7. Не восстанут ли внезапно те, которые будут терзать тебя, и не поднимутся ли против тебя грабители, и ты достанешься им на расхищение?8. Так как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы за пролитие крови человеческой, за разорение страны, города и всех живущих в нем.
6–8. Первое «горе»: народу — врагу, олицетворявшему, как и в ст. 5, в образе одного человека, вменяется в вину его безмерная стяжательность, из-за которой он немилосердно грабил многие народы и города; он безмерно обременил себя «залогами» или «заложниками», евр. абтит (ст. 6). Последнее темное слово раввины и сирийский перевод понимали, как сложенное из аб, облако, густота, и mum, грязь, — «масса грязи»; такое понимание известно было от еврейских учителей и блаженному Иерониму: «обрати внимание — говорит он — и на то, как тонко назвал он густою грязью накопленные богатства» (с. 162). Преступлению Вавилона будет вполне соответствовать наказание: ограбленные им народа с лихвою, с процентами (ст. 7 евр.) взыщут с него свое добро, а он достанется им на полное разграбление (ст. 7–8, ср. Ис XXXIII:1).
9. Гоpe тому, кто жаждет неправедных приобретений для дома своего, чтобы устроить гнездо свое на высоте и тем обезопасить себя от руки несчастья!10. Бесславие измыслил ты для твоего дома, истребляя многие народы, и согрешил против души твоей.11. Камни из стен возопиют и перекладины из дерева будут отвечать им:
9–11. Второе «горе» ставит предметом обличения тоже лихоимство врага, но со стороны ложно им понятой цели обезопасить себя от врага: злом нельзя укрыться от зла, на хищении и неправде нельзя созидать свое благосостояние (ст. 9, ср. Иер XXII:13 сл.); по закону правды Божией, удел поступающего так — бесславие, позор и гибель (ст. 10). «Подлинно злосчастен и троекратно злосчастен, кто желает большего, такими средствами покушается обогатить свой дом, и усиливается стать выше всех людей. Таковой потерпит вящшее падение, как с большой высоты низвергающийся в глубину. Тысячи зол причинив многим народам, душу свою пронзил ты грехами и весь дом покрывал стыдом» (блаж. Феодорит, с. 29). Подобный образ — в Притч I:18 и в Пс IX:16–17. Самые камни и дерево — материал неправедно созданного дома — засвидетельствуют непрочность и гибельность такого строительства. «Не разумом только одаренные, но и неодушевленные и неразумные твари возопиют о твоем неразумии и неистовстве» (блаж. Феодорит, с. 30). Ср. Мф ХXI:9, 16; Лк XIX:40.
12. «горе строящему город на крови и создающему крепости неправдою!»13. Вот, не от Господа ли Саваофа это, что народы трудятся для огня и племена мучат себя напрасно?14. Ибо земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море.
13–14. Мысль предыдущей строфы продолжается и в настоящей строфе, но развивается с большею широтою: ранее обличаемый враг представлялся строителем дома неправды, здесь целых городов и крепостей, и в качестве строителя выступает уже не один, а целая совокупность народов. Совершенное ничтожество совершаемых на основе беззакония трудов целых народов (ст. 13, ср. Иер LI:58), пророк показывает в самом имени Бога, по определению Которого, ничтожными оказываются все их начинания без содействия Божия (ср. Пc CXXVI:1), — именно наименовании Господа Саваофа, Иеговы воинств (Иегова Цебаот; о значении этого имени Божия, употребительного именно в царско-пророческий период библейской истории, см. в книге свящ. — проф. А. А. Глаголева, Ветхозаветное библейское учение об Ангелах, 1900, с. 238–256). В противоположность ничтожеству человеческих деяний (ср. Мих III:10; Еккл I:3; V:15), тем ярче просияет величие и слава Господа во суде его над гордым и нечестивым царством (халдеев), и знание этой славы должно распространиться по всей земле (ст. 14, ср. Ис ХI:9).
15. Горе тебе, который подаешь ближнему твоему питье с примесью злобы твоей и делаешь его пьяным, чтобы видеть срамоту его!16. Ты пресытился стыдом вместо славы; пей же и ты и показывай срамоту, — обратится и к тебе чаша десницы Господней и посрамление на славу твою.17. Ибо злодейство твое на Ливане обрушится на тебя за истребление устрашенных животных, за пролитие крови человеческой, за опустошение страны, города и всех живущих в нем.
15–17. В четвертом, «горе», именно в первом положении (ст. 15) указан особенно характерный признак хитрой, коварной злобы халдеев: подобно коварному другу, спаивающего своего ближнего вином лишь затем, чтобы после злорадно насладиться его униженным видом. Вавилон увлекал народы в дружественные союзы с собою (ср. 4 Цар XX:12 сл.), чтобы затем, упоив их из чаши злобы своей (ср. Иер XXV:15 сл., ср. Наум III:11), увеселяться их же крайним унижением, срамом (ср. Наум III:5; Ис XLVII:3), — образ заимствованный от чрезвычайного развращения нравов, какому предавался враг на своих пиршествах (причем, по еврейскому преданию, на эти пиры были приводимы пленники, их поили вином, заставляли плясать до изнеможения и обнажения наготы, и этим презрительно забавлялись). Преступлению будет точно отвечать и наказание — по общему закону правды Божией: Иеговою, некогда вручившим чашу Своего гнева Вавилону для поднесения ее другим народам (Иер XXV:15 сл.; ср. Ис LI:17; Пс LIX:5: LXXIV:9), теперь возвращается к самому Вавилону — он неминуемо должен испить ее до дна (см. Авд ст. 16; Иер LI:7, 39), и его ожидают те же самые унижения, позор и срам, которые он уготовлял другим (ст. 16: геарел, покажи слово необрезание; кикалон — блевотина, ср. Ис XXVIII:8). В ст. 17 указано основание такого возмездия Божия Вавилону, именно — произведенные им злодейства и опустошения на Ливане (ст. 17), как представитель земли обетованной (Иер XXII:6, 23).
