Если таковым не считать общего понимания того, как был устроен мир на протяжении веков в разрезе одаренности. Люди не раз и не два пытались подчинить эту силу, но ничего у них не вышло.
Это же подтверждали дневники Тито. Переводить их не было нужды, он писал на английском, без шифра. Я порадовался педантичности мужчины. Все идеи, мысли, эксперименты он скрупулезно записывал. Строил гипотезы, опровергал их и пытался разобраться. Из того, что я прочитал, следовало, что в своих изысканиях продвинулся он не так, чтобы далеко.
Пожалуй, это можно сравнить с каким-нибудь членом племени, который впервые увидел телефон. Пусть дикарь крайне умен, но без определенной технической базы повторить устройство не получится. В этом смысле я мог спать спокойно. Никто не смог разобраться в моих секретах. Даже повторить не смог. Если это не было сфальсифицировано организацией, чтобы успокоить меня. Тогда понятно, почему Основатель, или кто там говорил от его имени, был так спокоен. Даже уничтожь я всё, он ничего не теряет, потому что ничего не имеет.
Оставался открытым вопрос, зачем были похищены азиатские одаренные. У Тито я ничего про них не нашёл. Значит, есть какие-то параллельные разработки в этом направлении. Быть может, генетического характера. Научились же они создавать бесов и многоликих. Кто знает, вдруг с одаренными тоже получится. Чего я не сильно боялся, потому что даже создай они миллион одаренных, без нормальной системы знаний это будет обычная толпа.
За Тито я следил. Он предпочёл остаться дома и исследований не забросил. Сэм перестал у него появляться, и, может, это было связано с тем, что ко мне пока решили не лезть. Сам Тито почти никуда не выходил. Один раз переместился в Лондон, в небоскреб. Сомневаюсь, что прямо к Основателю, может, к какому-то промежуточному звену, но всё равно я установил наблюдение за этим местом.
Пришлось повозиться. Проник туда ночью и внедрил систему отслеживания с прицелом на то, что у организации могут иметься те, кто видит потоки энергии.
Тема проникновения и слежки — это то, на чём я сосредоточился в ноябре. Можно сказать, что я стал одержим её. Очень уж хотелось разделаться с организацией. Начал с оптимизации всех необходимых печатей, чтобы уменьшить артефакты, а заодно их защитить как от обнаружения, так и от взлома. Продолжил разработкой новых модулей, способных передавать звук на расстоянии. Самое сложное — это закинуть необходимый артефакт туда, где он пригодится. Поэтому разработки я заканчивал, сосредоточившись на открытии… невидимости.
Не той, какую показывают в фильмах, когда раз — и человек или предмет исчезает. А более технологичной. Мне требовалось, чтобы артефакты не смогли обнаружить ни в каком спектре, доступном человеку. Ни с помощью личных способностей, ни с помощью технологических устройств.
Это была та ещё задачка.
Сначала я хотел создать рабочие артефакты небольшого размера, а потом подумать над улучшением брони, чтобы самому проникать, куда потребуется.
В итоге я совместил несколько наработок и сделал «червячка». Артефакт квадратной формы, пять кубических сантиметров. Он был способен летать, расщеплять материю перед собой, проходить через неё и воссоздавать заново, сбрасывать груз и передавать изображение. Устройство, совмещенное с технологиями.
К этому делу я опасался кого-либо привлекать. Достаточно любого слуха, малейшего намёка, чтобы план развалился. А так было бы куда проще. Того же Родиона хотелось привлечь. Он бы и спецов выделил, и команду, чтобы анализировали поступающие данные.
Каждый день я дорабатывал и расширял свою сеть. Собирал информацию. Помечал тех элитных бесов, что попадались на пути. Узнавал, кто они. Подкидывал им в дома артефакты. При должной сноровке это не так сложно сделать. Защиту метеоритного железа я пробивать умел. Открывать небольшие порталы диаметром в десять сантиметров — тоже. Как и снижать их заметность. А дальше закидываешь червяка на крышу, направляешь его, куда надо, он проделывает точечные дырки в стенах, куда и помещается следящая начинка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Кое-кто интересный попался почти сразу. Ходячая аномалия в том самом небоскребе, куда наведывался Тито. Сначала я не засек этого человека, потому что пока моя слежка подвигалась медленно, внедрение требовало времени. А потом, когда развернулось сканирование, обнаружил потенциальную цель. Единственное, что я мог сказать, что это мужчина с запредельной силой и всем перечнем способностей. Я таких аномалиями называл.
Врываться и устраивать бой не стал. Это ничего не даст, даже если там один из хранителей. Да даже если это сам Основатель. Надо накрыть всю организацию разом. Для чего я… Просто регистрировал, куда этот человек открывает проходы. После чего открывал над точками выхода порталы и развертывал наблюдение.
Единственный минус у этого всего — чем больше точек попадало в поле зрения, тем сложнее было за всем уследить. Но ничего. Потерплю как-нибудь.
* * *
Единственное, на что я отвлекался, — это проект бесов, ходоков и одаренных. Первыми двумя Катя занималась, а я ей помогал разрабатывать новые методы изучения.
Провели эксперимент со зверями. Набрали группу из десяти человек, пригласили Гвоздеву, я сделал новую систему анализа и… И мы накормили этих десятерых счастливчиков тем, что в современном мире попадало исключительно на стол аристократов.
Когда-то я изучал этот вопрос. Но сейчас и цели были другие, и средства появились куда более продвинутые. Так-то в алхимии основополагающий принцип — это точность. Набранный опыт позволял создавать продвинутые печати. Те — получать новый опыт и данные. Которые, в свою очередь, давали возможность доработать печати. Бесконечный цикл развития.
То, что магические звери сами по себе отличаются от обычных, давно известно. То, что это совсем иной, качественный строительный материал тоже известно. О том, что мясо зверей содержит в себе заряд энергии, я узнал, ещё когда у Гвоздевых в избушке в лесу жил. А вот то, как этот заряд взаимодействует с уже имеющейся в организме энергией, какие изменения происходят, что именно в пищеварительной системе творится… В общем, вопросов перед собой мы ставили много.
По большей части проектом занималась Катя. Ещё и маму, Ольгу Владимировну, привлекла. Я же подключался, когда требовались новые инструменты или надо было проанализировать кровь.
* * *
Ольга Владимировна смотрела, как дочь то и дело фокусируется на пустом пространстве.
— Долго думаешь с этим проектом возиться? — спросила женщина. — Скоро рожать, пора поберечь себя.
Говорили они в кабинете, без посторонних глаз. Сейчас штат разросся до двадцати человек, и они проверили почти всю княжескую гвардию. На дворе стояли первые числа декабря.
— Я берегу себя, — ответила Катя, читая очередной отчёт и делая пометки. — Сидеть дома и тухнуть куда вреднее для здоровья, чем работать. Тем более ничего сложного здесь нет.
— Когда ты успела стать ученой? — хмыкнула Ольга Владимировна.
— Когда-то во время подработки у тебя, мам. Ну и когда мой муж грузил мне мозги всякими сложными задачами для развития. Да и никакой я не учёный. Скорее проектный управленец, который сводит общие данные.
— И понимает в вопросе куда больше, чем остальные члены команды.
— Возможно, — стушевалась Катя и бросила быстрый взгляд на мать.
— Ты стала видеть энергию? — прямо спросила женщина, собираясь сбить с толку Катю этим вопросом.
— С чего бы? — на лице той не дрогнул ни один мускул.
— Ты часто фокусируешься на том, чего никто не видит.
— А-а-а… — понимающе кивнула Катя. — Я стала немного рассеянной в последнюю неделю. Вот и пялюсь в пустоту.
Ольга Владимировна задумалась, врёт дочь или нет. Это было неприятно признавать, но прочитать Катю она абсолютно не могла.
— Жаль, я думала, вдруг у тебя ещё какие способности пробудились.
— Нет, всё, наоборот, затихло. Потребление энергии снизилось на порядок, исчезла угроза, что я пострадаю от голода. Только от обычного. Ох, мама, ты не представляешь, сколько я ем! — пожаловалась Катя.
