желаю, господа офицеры. — Гагарин улыбнулся и поднял руку, явно намекая, что на этот раз отзываться и орать на весь полигон совершенно не обязательно. — Не сомневаюсь, что вам уже не терпится повалять несчастного старика по снегу, однако для начала позвольте мне немного поболтать. И заодно вместе освежим в памяти теорию… Ты ведь не возражаешь?
— Ничуть. — Гагарин-младший пожал плечами. — Делайте все, что считаете нужным.
Ну ничего себе официоз… Еще бы по имени-отчеству обратился — или вообще по титулу. Верховный гардемарин изо всех сил пытался соблюдать подобающий случаю регламент, однако его почтенный родитель, похоже, был в веселом расположении духа.
И зашел, что называется, с козырей.
— Полагаю, мой сын искренне надеялся, что я расскажу вам, как победить Одаренного выше третьего ранга силы. Так вот… — Гагарин улыбнулся, театральным жестом подбросил трость и, ловко поймав ее за середину, продолжил. — Никак. И дело не в том, что я имею наглость усомниться в ваших талантах и способностях, господа офицеры — но едва ли хоть кто-то здесь в силах поспорить с ее величеством математикой.
В Гагарине определенно пропадал великий педагог. Его позвали сюда не для болтовни, однако и теория уж точно была не лишней, и старик смог начать лекцию так, что матерые гардемарины тут же обратились в слух — прямо как курсанты-первогодки.
— Полагаю, нам не стоит останавливаться на законах нормального распределения и прочих сложностях, — снова заговорил он. — Достаточно вспомнить в общих чертах. Вам не хуже меня известно, что количество Одаренных старших рангов не так уж велико. На данный момент в Петербурге проживает около десяти тысяч дворян, обладающих сверхчеловеческими способностями. Изрядное число, не так ли, господа офицеры? — Гагарин отступил на шаг и одним взмахом начертил тростью на снегу круг. — И мы с вами войдем в четверть сильнейших. Пятый-шестой ранг и выше. То есть, уже примерно две с половиной тысячи. И чтобы получить количество тех, кто имел счастье унаследовать от предков по-настоящему могучий Дар, нужно еще раз поделить… пожалуй, уже на пять. — Трость отсекла от снежного круга крохотный сектор. — Около пятисот человек, из которых абсолютное большинство — «тройки». Количество «двоек» вряд ли перевалит за сотню — и это в столице! Число же официально аттестованных «единиц» и вовсе можно сосчитать по пальцам. — Гагарин улыбнулся. — И вряд ли я так уж сильно ошибусь, если скажу, что мне для этого хватит одной руки.
Его сиятельство немного напутал в начале, но про высокоранговых Одаренных сказал верно: десять лет назад в Петербурге было всего четверо мастодонтов, переваливших за «двойку». После моей смерти стало на одного меньше… и вряд ли с тех пор кто-то успел прокачаться до сверхмощной «единицы». Путь к высшим ступеням могущества занимает целую жизнь, и пройти его суждено далеко не каждому.
И если поднять средненький пятый ранг к тридцати с небольшим годам может чуть ли не любой титулованный аристократ, то дальнейший рост возможен лишь при определенном стечении обстоятельств, из которых победа в генетической лотерее даже не самое важное. Незаурядные способности, упрямство, хорошие учителя… Везение, в конце концов.
И практика — всю жизнь, чуть ли не с самого рождения.
— Но дело, конечно же, вовсе не в количестве Одаренных как таковом, — снова заговорил Гагарин. — Помимо этого следует вспомнить, что с сокращением числа при переходе на следующий ранг пропорционально возрастает сила. И зависимость отнюдь не линейна. — Его сиятельство, похоже, забыл о намерении обойтись без сложностей и снова принялся чертить на снегу — на этот раз оси координат. — Как вы можете заметить, разница базовой мощности между шестым и, к примеру, пятым рангом не так уж и велика. Однако при переходе на четвертый увеличивается в несколько раз. Почти в десять раз при переходе на третий, а дальше… — Трость лихо загнула параболу, поднимая в воздух снежную крошку. — Дальше растет до предела.
Кто-нибудь более дотошный наверняка потрудился бы изобразить формулу. Не самую тривиальную, однако вполне доступную для любого офицера с высшим военным образованием — физику с столичных училищах преподают как надо. Впрочем, Гагарин справился даже лучше, наглядно продемонстрировав разницу между Одаренными средних рангов и почти всемогущими «единицами».
— То есть, вы… большинство из вас, во всяком случае, находитесь здесь. — Кончик трости ткнулся куда-то в середину графика. — А «единицы» — вот здесь, фактически, на самой вершине кривой. А значит, они способны выдавать мощность свыше тысячи мегаватт, что больше, чем у Одаренного пятого ранга…
— На два порядка, — тихо отозвался кто-то из первой шеренги.
— Скорее на три. А при определенных обстоятельствах — даже на четыре… Впрочем, давайте перейдем к практике. — Гагарин лихо крутанул тростью и шагнул вперед. — Для начала — попробуйте выстрелить в меня, господин штабс-капитан.
Глава 20
— В…выстрелить, ваше сиятельство? — Плечистый здоровяк в первой шеренге замялся. — Как можно?..
— Стреляй, стреляй, гардемарин. Как положено, очередью, — усмехнулся Гагарин. — Я не сломаюсь… Только давай в сторонку отойдем, чтобы всем видно было. А вы, господа офицеры, лучше расступитесь. Мы ж не на параде.
Младший Гагарин явно не пришел в восторг от затеи отца, но спорить не стал. Коротко кивнул и со вздохом жестом изобразил полукруг. Строй рассыпался, и фигуры в тактических «доспехах» разошлись, пропуская вперед товарищей из задних шеренг.
— Работаем, сударь. — Старший Гагарин встряхнулся и покрутил головой, разминая шею. — Огонь!
Штабс-капитан нахмурился, вскинул автомат и вдавил спуск, отсекая три патрона. Потом еще раз. И еще. По лесу разносился грохот, затвор дергался туда-сюда, выплевывая горячие гильзы… Но больше ничего не происходило. Со стороны казалось, что гардемарин вообще стреляет холостыми, но я все-таки разглядел крохотные металлические конусы, зависшие в полуметре от груди Гагарина.
— Как видите, Щит высокорангового Одаренного не так уж просто пробить, — усмехнулся тот. — И даже если бы господин штабс-капитан чуть меньше осторожничал и не боялся всадить весь магазин, он едва ли смог бы мне навредить. Энергия пули на выходе из канала ствола не больше полутора тысяч Джоулей, а значит, я с легкостью принимаю… сможете посчитать?
Считать гардемарины умели, но вряд ли Гагарина интересовало точное число. Скорее порядок — и даже по самой скромной оценке его сиятельство без особого труда «сожрал» бы не одну сотню автоматных пуль.
— Как
