чувствует своё обычное тело. Глянув вперёд, он увидел перед собой черноволосого мальчика в синей куртке с оранжевыми вставками, надетой поверх кольчуги. На его лбу красовался новенький протектор Конохи на синей повязке, а глаза горели алым светом и рисунком Мангекё Шарингана. Мальчишка с растрёпанными, короткими чёрными волосами смотрел на прямо на него, не выражая каких-то эмоций. В его руках были лишь большие, водолазные очки с оранжевым стеклом. Чуть напрягшись, он узнал мальчика по его лицу, пусть тот был значительно моложе внешне и без искажающих лицо шрамов.
— И что это значит, а? — Первым обратился к мальчику мужчина. — Гендзюцу? — Оглядываясь вокруг, произносил он. — Не понимаю, как тебе удалось меня поймать, но… Что ты хочешь мне этим показать, Обито?
— Ничего… — Спокойно ответил мальчик и также оглянулся по сторонам. — Забавно выходит… Это действительно похоже на ту реальность, что перед своей смертью ты создал для меня, показывая мне свои мысли. — Мужчина никак не отреагировал, лишь продолжив непонимающе смотреть на парня.
— Не понимаю… Я чувствую… Мои глаза настоящие, я не должен быть подвержен ни одному из существующих гендзюцу. Почему я это вижу?
— Тебе всё на пальцах пояснять? — Ухмыльнувшись, произнёс мальчик. — Это вовсе не гендзюцу. — Мужчина нахмурился, услышав его ответ.
— Хех… Плевать. Перед тем как я разрушу эту технику, я спрошу ещё раз… Что ты хотел этим сказать, Обито?
— А я вновь тебе отвечу… Ничего. Это конец, Мадара. — Ответил он. — Таковы наши с тобой последние мгновения…
— Что за чушь ты несёшь?
— Я использовал «Печать Бога Смерти».
— Тц… И что с того? Я слышал об этой страшилке клана Узумаки. Этой штукой возможно запечатать всю чакру человека или любого живого существа на основе воли использующего и печати восьми элементов. Может они и верили в то, что этой техникой призывают в наш мир Шинигами, но ты… Не смеши меня! Разве за всю свою жизнь ты не убедился в том, что сущностей, превосходящих пределы этого мира нет и быть не может, а?! Ты ведь сам видел, как ущербны люди, которые называли богом Нагато с моими глазами! Ты знаешь, что в древности, они готовы били поклоняться жалким зверям, что давали им защиту и крохи своей силы! Ещё раньше они боготворили и Мудреца Шести Путей, но он был действительно невообразимо силён, и теперь вся эта сила принадлежит мне! Я – единственный истинный Бог и ни одна печать не сможет меня удержать! — В ответ на эти выкрики, Обито продолжал смотреть на него с равнодушным лицом.
— Сила бога, говоришь? — Спокойно спросил он. — Во многом ты был прав, но… Во многом ты ошибался, Мадара. Эта сила – не твоя заслуга. Вся эта сила была украдена тобой и удерживается твоей необъятной жаждой власти. Это совокупная сила девяти Хвостатых Зверей, которую ты смог контролировать лишь благодаря своей смешанной крови Учиха и Сенджу. Да и она – не полная… Ты прав, запечатать силу девяти Хвостатых Зверей, каждый из которых обладает собственной волей, одному человеку – физически невозможно. Поэтому мы и использовали «тело» Десятихвостого для этого. Но, став джинчурики, ты стал уязвим куда больше чем ты думаешь. Мне и не нужно запечатывать всю эту огромную силу. Достаточно вырвать из этой каши твою душу. Теперь мы оба навечно отправимся в темницу смерти, а что касается существования Шинигами… — Молочно-белое варево за спиной Обито начало осыпаться как яичная скорлупа, а за ним не было видно ничего кроме бездонной тьмы. Тьма медленно поглощала их обоих и два огромных золотых глаза с вертикальным зрачком открылись за спиной медленно исчезающего Обито, как и слюнявая пасть с множеством острых зубов.
— Что это за?! — В отчаянии, Мадара попытался сложить печать. — Развеять! Раз… — Несколько раз произнёс он, но не ощутил никакого эффекта. Реальность изгибалась, и он чувствовал, как летит вниз навстречу этой огромной пасти.
— Думаю, что ты сможешь обсудить это с ним лично… Прощай… — Эхом прозвучали последние слова Обито.
— Нет! Этого не может быть! Я – Учиха Мадара! Я – новый Мудрец Шести Путей! Вся сила этого мира принадлежит мне! Я – истинный Бог! Изыди тварь! Я приказываю тебе! Нееееет! Ничто не сможет меня удержаааать! — Его крик эхом растворялся в необъятной тьме и его тело провалилось в открытую пасть, а Обито растворился во тьме, распавшись на части.
В реальном мире когтистая лапа Шинигами – вырывая, будто клок мяса, душу Мадары, отсекая её от остальных своим ножом, впихнула её прямо в середину живота Обито выжигая на нем «Печать Восьми Элементов». От этого, даже видавший различную страшную боль Обито, кричал во всю глотку, будто его жгли калённым железом разрывая на части. Его тело резко пропотело и побледнело, а Чёрный Зецу, почувствовав, что парень утратил над ним контроль, поспешил сползти с него в виде чёрной жижи и быстро просочился под землю сквозь камни и трещины. Тело Мадары стояло, раскрыв рот и глядя вверх на луну и звёзды. Огонь в его фиолетовых глазах потух, а из-под порванного в области живота белого одеяния пытались выбраться ещё несколько светло-синих душ в виде морд четырёх Хвостатых зверей, но они едва могли протиснуться вчетвером и что-то всё ещё удерживало их в теле. Угольно-чёрные сферы вспыхивая светом, растворялись в воздухе вместе с посохом. Тело пало на колени, а Обито схватившись обеими руками за живот, потянул руку, будто пытаясь помочь выбраться из тела ещё и Хвостатым Зверям. Он потянулся к ним своей чакрой и даже смог коснуться морды Шукаку, но Шинигами за его спиной уже начал процесс поглощения его души, что протянула руку и пыталась вытащить за загривок Хвостатого Зверя. Глядя на это, Минато сместился к нему мгновенным перемещением и протянул чакролапу, коснувшись руки Обито, который, почувствовав это, повернулся лицом без глаз к улыбнувшемуся сэнсэю. Вместе они попытались вытащить Хвостатых, но Шинигами был другого мнения. Он, не раздумывая, взмахнул ножом и отсёк руку Обито с половиной морды Шукаку, также задев и большой палец чакро-лапы Минато, который посмел вмешаться в процесс. После чего, смяв и сожрав душу Обито, с хохотом, который могли слышать лишь мертвецы, исчез в белом пламени. Минато, удержав часть морды Шукаку в чакро-лапе, втянул её обратно в себя и повернувшись увидел, как тела
