вот у нас один дед рассказывал… Чтобы приманить Кракена, нужно отправить лодочку, а в нее посадить девицу, чтобы пела какую-то особую песню, которую и знающие старики не помнят. И непременно нужно, чтобы она была натуральной девственницей в свои шестнадцать годочков, даже нелапаной и нечмоканой. Но поскольку такую в жизни не найти, хоть золото предлагай по весу, Кракена, дед говорил, хрен приманишь…
Грянул общий хохот. Сварог, единственный не принимавший в том участия, досадливо поджал губы. Они никак не могли проникнуться всей серьезностью затеянного предприятия. Для них «Рагнарок» сам по себе стал восьмым чудом света, и на его борту они казались сами себе мифологическими витязями, свято веря, что командир, отыскавший такое сокровище и в два счета его укротивший до полного повиновения, одним махом свернет горы, подобно древним богатырям…
Он вздрогнул, поднял голову. Что-то менялось в происходящем. Исполинские ленты тумана, застилавшие полнеба, вдруг пришли в движение, они сминались, переплетались, завивались вовсе уж диковинными фигурами, словно подхваченные порывом сильнейшего урагана — но Сварог не чувствовал ни малейшего дуновения ветерка, да и остальные тоже. Полное безветрие стояло. И все-таки туман, корчась, уносясь комьями слева направо, поразительно быстро таял, горизонт очищался.
Потом в ту же сторону, слева направо, пошла странная рябь — низенькие борозды, извилистые и четкие, напоминавшие, пожалуй, дорожки на огромной грампластинке. Появившись от горизонта до горизонта, она моментально распространилась, захватила лодку, не причинив ей ни малейшего вреда, пошла дальше: бесконечные бороздки, никак не похожие на обычную волну, странно одинаковые, то ли от них и в самом деле неприятно ломило глаза, то ли это просто казалось… Куда ни глянь, эта бесконечная рябь.
Под ногами у Сварога дрогнула рубка — и он тут же понял, что это вся лодка содрогнулась, махина неимоверного веса. Это не удар, непохоже, чтобы налетели на что-то вроде подводной скалы, это выглядит так, словно…
Глянув на бульбообразный нос, наполовину выдававшийся из воды, обернувшись к корме, он окончательно осознал, что происходит. «Рагнарок» двинулся влево боком, как не способно ни одно судно, неважно, надводное или подводное, вся его левая сторона вспенивала воду, подняв явственную волну, срывавшуюся завихрениями с носа и с кормы…
Одним прыжком оказавшись у распахнутого люка, Сварог вмиг слетел вниз, словно заправский моряк — не касаясь ногами ступенек, скользя ладонями по перилам. Даже руки чуточку обжег от трения. За ним, отчаянно грохоча, ссыпались все остальные.
Подскочил к сидевшей в командирском кресле Маре, подозревая, что она по неопытности что-то напортачила. Мара вскочила, освобождая ему место, пожимая плечами с растерянной улыбочкой.
Упав в кресло, бросив взгляд на приборы, он моментально понял, что боевая подруга тут ни при чем. Так напортачить было попросту невозможно, нельзя даже по неопытности заставить субмарину делать то, что она не в состоянии делать…
На круглом экране все дальше расходились две линии, угол меж ними увеличивался с поразительной быстротой. Зеленая — намеченный курс лодки, красная — реальный. Субмарину все так же боком — разве что нос чуточку отклонялся — уносила влево какая-то посторонняя сила.
Сварог не думал и не рассчитывал. Без единой мысли или догадки в голове он повел лодку на срочное погружение — первое чисто рефлекторное побуждение, схожее с поведением испуганного зверя. Под водой, быть может, это кончится…
Ничего подобного, увы. И под водой лодку продолжало волочь в ту же сторону…
Пальцы метались по клавишам, никелированным рычажкам и кнопкам — так, словно все они были раскалены. Лодка клюнула носом, выполнила невероятный пируэт — хорошо еще, глубина была достаточная, чтобы не треснуться о дно. За спиной Сварога послышался стук, грохот, целая череда неописуемых звуков — это бедолаг сподвижников, не ожидавших подобных фокусов, сшибло с ног, проволокло по полу, на пару секунд вставшему под углом в сорок пять градусов, кого-то швырнуло на пустые кресла, кого-то — на стену. Он не обернулся, некогда было: пустяки, ушибы, никто ничего не поломал, иначе орал бы благим матом…
Он добился своего! Теперь «Рагнарок» был обращен кормой к той точке, куда его волокла посторонняя сила. Сварог, пользуясь шоферской терминологией, выжимал газ — сначала врубил половинную мощность реактора, потом — три четверти, видя, что это нисколечко не помогает, решительно перебросил тумблер на «полный ход», так что квадратный выступ уперся в кромку гнезда…
Бесполезно. При обычных условиях субмарина должна была нестись сломя голову — не менее сорока узлов — но сейчас она, несмотря на то, что Сварог выжимал из реактора все возможное, все так же плыла хвостом вперед в совершеннейшую неизвестность.
На двух экранах размеренно замигали алые и ядовито-синие надписи, женский голос возвестил:
— Опасный режим работы реактора! Опасный режим работы реактора! Максимальная продолжительность работы в таком режиме — полторы минуты! По истечении срока — аварийное отключение!
Слева, в верхнем углу, вспыхнули синие цифирки, ежесекундно уменьшаясь на одну. Оправа мигала круглая красная лампочка, и в такт ей противно верещал звонок.
Сварог еще полминуты держал тумблер на «полном ходу», но потом все же решил, что рисковать бессмысленно. Сбросил скорость, медленно, плавно, а там и вовсе остановил винты, чтобы посмотреть, с какой скоростью их тащит, и какие в этом движении закономерности, если они есть.
Так, инерция погашена, теперь лодка движется кормой вперед исключительно под влиянием неизвестной силы… Шесть узлов… шесть и два, шесть и четыре…
Скорость росла. Понемногу, постепенно, но росла, и конца этому пока что не предвиделось…
Над ухом у него послышалось тяжелое дыхание. Он покосился за левое плечо. Тетка Чари, растрепанная, с разбитой бровью, цеплялась за спинку его кресла, все еще мотая головой, приходя в се6я после внезапных кувырканий по рубке.
— Я говорила, командир… — прохрипела она. — Магнитная гора, точно… Все, как рассказывали — уцапает корабль и волочет, пока он об нее, паскуду, не хряпнется вдребезги…
Верить ей не хотелось — чересчур мрачная перспектива — но не было пока что другого объяснения… Сварог и сам не помнил, когда у него в руке появилась зажженная сигарета. Роняя пепел на безукоризненно чистый пульт, он сгорбился в кресле, глядя на экран. Восемь и два, восемь и четыре… девять и два… Сквернее некуда.
— Что это? — рявкнул он, не оборачиваясь. — Нечистая сила, демон морской, природа, мать ее за ногу?
— Просто гора, — сказала Тетка, отчаянно пытаясь держаться если не браво, то хотя бы спокойно. — Магнитная гора, если вот так, на скорую руку прикинуть — природа, ага… Вроде бы…
Окинув рубку быстрым взглядом — все вроде бы целы,
