Отвратительный регион.
Воздух будто был пропитан запахом крови. Босые ноги вязли в бурой грязи, но ступали мягко, почти беззвучно. Туман обступал плотно, при каждом вдохе утяжелял легкие влагой. Изморозь садилась на лицо, склеивала ресницы. Затянутое небо казалось безоблачным, но между тем за серой мглой не просматривалось и намека на солнце.
Вдали показались очертания знакомых холмов, и я оцепенела. Глаза остекленели, и их невозможно было ни закрыть, ни отвести в сторону. Тут умирала малышка. Моя бедная девочка, считающая меня чуть ли не божеством. Кем я была для нее? И когда отпустит вина за то, что она была для меня всего лишь средством достижения цели. Любила ли я ее? Жестокая хозяйка, которая отмахивалась и раздражалась всякий раз, когда девчонка искренне пыталась добиться моего расположения. Одно радует – у меня хватило силы убить ее быстро.
Оцепенение спало. Оковы, сжимающие сердце, либо разбились, либо сердце снова окаменело, и ему уже ничего не было страшно. Дышать стало легче.
Впереди ждала суровая дорога. Надеюсь, Кхангатор успел перекинуть сюда каменных великанов. Если их не брал даже огонь драконов, то наверняка им не страшна и магия нечисти. Под крепкую шкуру не проберется ничего. Пусть бы оказалось так. Тогда огромные создания, не терпящие ни малейшего шума и существ поблизости чуть больше птиц, станут моими союзниками. А если Кхангатор не смог перекинуть их сюда, или магия нечисти сумела пробраться под каменную кожу, то…
Тряхнула волосами и улыбнулась. Видя, торчащую из земли кость перед собой, намеренно шагнула на нее – стопа встала на ровную поверхность.
Как бы ни был тернист путь, все получится.
Кейел
Догнать их удалось почти у самого священного кольца. Перехватив покрепче топор, я заступил им путь.
– Ты убьешь ее!
– Эта баба сама подохнет скорее! – выплюнул Дарок, собираясь обойти меня.
– Ты читал послание! – не позволял я ему пройти, мысленно готовясь к удару. Что стоит такому воину отмахнуться от человека? – Она написала, что мы убьем ее, если последуем за ней!
– Брехня! – Дарок внезапно остановился; его лицо перекосило от злости. – Ты веришь ей, человек? Ты до сих пор веришь этой девке?!
– Она просила Кхангатора драконом освободить регион Каменных великанов от этих самых каменных великанов, – удивленно проговорила Елрех, стоя в стороне от нас.
Дарок нахмурился и посмотрел на нее.
– Я только вспомнила об этом. Хитрая человечка! – восхитилась фангра, повернувшись к священному кольцу лицом. – Я тогда и подумать не могла, что она указывает регион Холмов грез, чтобы намеренно облегчить нам задачу. Говорила, что это единственное место, где великаны мешать никому не будут, и что за такое решение великого вождя все только поблагодарят.
Дарок фыркнул и поморщился сильнее. Норкор с тупым взглядом поскреб грязную щеку. Архаг и Гахсод переглянулись.
– Получается, ты нам там не нужен, – заявил Дарок. Смрадное дыхание заставило отвернуть голову. – Побереги голос. Будешь надрывать его тут, когда я верну безмозглую женщину. Тебе придется ругать ее и рассказывать, как ты едва от страха за нее не обделался. Может, хоть это ее образумит.
– Ты не пройдешь.
Пришлось распрямить плечи, вставая перед ним. Глупость собственного поступка изумляла меня. Да и не только меня. За широченной спиной своего вождя изумленно переглядывались васоверги. Дарок снова шагнул ко мне ближе, и почудилось, будто земля под этим шагом ощутимо просела. Когда его лицо приблизилось к моему, я приложил все усилия, чтобы ни единый мускул не дрогнул. В руке скрипнуло топорище.
– Ты хорошо ее знаешь, человек? Достаточно хорошо, чтобы доверять всему сказанному ею? Или, может, она сказала тебе, кто она? М? Сказала? – тихо спросил васоверг, будто не хотел, чтобы услышали остальные. Помолчал, словно давал мне время на размышления, а затем резко отступил и громко пообещал: – Будь по твоему, слюнтяй! Но если с дурной женщиной что‑то случится, я наведаюсь в Солнечную и вырежу всю твою деревеньку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сплюнул под ноги и зашагал обратно к лагерю.
Асфи
Удивляло, как в таком омерзительном месте, умудрялись вырастать кустарники и трава. Да, чахлые, пожухлые, будто в Фадрагосе существовала осень. Именно здесь. Но ведь как‑то все это росло. И на ветвях высоких кустарников то и дело сидели птицы. Ни живые и ни мертвые. Нежить. Только тут я поняла истинный смысл такого глупого слова. На Земле о нем и задумываться не приходилось.
Бесшумную поступь пришлось прервать. Первая встреча с крупным представителем нежити представилась как нельзя вовремя. Сила Вестницы привлекала удачу. Я как раз добралась до каменного доказательства того, что Кхангатор умеет держать свое слово.
Существо, явно претендующее на образ разумного, состояло из блекло‑зеленых волокон силы. А еще отчасти из пожелтевших ребер, на которых то и дело виднелась грязь и с которых свисала трава. У него была нижняя челюсть с несколькими уцелевшими зубами и напрочь отсутствовала остальная часть черепа. Подгнивший глаз – кажется, крупного животного, – был зацеплен за большой зуб.
Я скривилась. Нагнулась, зачерпнула пригоршню отвратной грязи, слепила комок плотнее и бросила в зачаток нежити. Комок угодил в ребра. Стоя на одной лишь безумной силе магии, нежить покачнулась. Позвонки шеи треснули по челюсти, и та покосилась, но не упала. Многоголосый рев раздался незамедлительно. Ужасное нечто поковыляло ко мне.
По земле прошлась дрожь, передалась через босые ступни мне. Гигантский камень открыл глаз. Поводил им из стороны в сторону, заметил того, кто посмел потревожить сон. Вскоре поднялся лениво, и мое сердце ушло в пятки. Как бы ни помнила я размер этих существ, все же восхитилась и ужаснулась им снова. Огромная нога сбила нежить, будто пластмассовую игрушку. Челюсть упала‑таки рядом, и великан с силой топнул по ней. Зеленые сгустки силы развеялись от ноги в разные стороны и впитались в землю. Великан осмотрелся уже двумя глазами.
Я не дышала, не двигалась – сама превратилась в камень.
И десяти секунд не прошло, как гигант, сотрясая землю, выбрал себе новое место для сна. Присел на корточки, принял странную позу, заламывая себе руку за головой, а вторую поджимая коленями, а через миг закрыл глаза. Теперь в нем трудно было разглядеть хоть что‑то, кроме обычного огромного валуна.
Улыбнувшись, я возобновила бесшумный шаг.
Кейел
В одиночестве было легче и сложнее одновременно. Елрех какое‑то время пробыла со мной, попыталась приободрить какими‑то словами, но я не мог вслушиваться. Понял о добром намерении полукровки только по интонации. А затем ушла и она.
Я добрел до священного кольца, удерживая топор в руке. Размышляя над словами Дарока. О чем Асфи не сказала мне? Кто она? И почему она сказала об этом ему, а мне нет? Чем я заслужил ее недоверие ко мне? Всегда казалось, что я выказывал ей все, чтобы она понимала, что может полагаться на меня во всем и всегда. Тогда почему Дарок знает о ней что‑то большее, чем я?
Хотел войти в священное кольцо и отправиться в Холмы грез. Но застыл, вспоминая наставление на листе. Можно ли верить тому, что написала Асфи? Этот вопрос заставал врасплох и разрывал душу на части.
Оставшись на внешней стороне границ кольца, я подступил к высокому камню и, навалившись на него спиной, сполз. Усевшись, обхватил топорище двумя руками, уперся им в землю. С оружием в руках спокойнее не становилось. Душа болела так, как не болела даже в детстве, когда я понял, что родители пытались убить меня, зная, что вскоре у них появится другое дитя. Наверное, они не хотели, чтобы я воздействовал на него своей скверной. Я понял это еще тогда, когда не мог ходить без помощи знахарки. Понял и даже мог принять, уложить в голове, как дрова. Одна весть на другую, колко, с занозами, но в порядок, который держался плотностью и тяжестью этих вестей. Тогда с тягостным чувством удалось принять то, что меня хотели заменить другим дитем – лучшим, чем я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
