Второе отличие: если эволюция «необратима в пределах траектории развития», а филогенез невоспроизводим, то при сукцессии «изменения обратимы и система может возвратиться в исходные состояния» (Там же). Если эволюционирующая система может возвратиться в исходное состояние, значит эволюция в этой системе обратима. Эволюция необратима как процесс, исключающий возможность абсолютного повторения того, что было, но она именно обратима как циклический процесс, воспроизводящий пройденное на новых уровнях развития.
Третье отличие: в эволюции «появлению нового качества предшествует переход на новый уровень», а при сукцессии «появление нового качества обусловливается произошедшими качественными изменениями в системе» (Там же). Это говорит лишь о том, что пути и формы эволюции многообразны.
Четвёртое отличие: эволюция приводит к морфологическим изменениям живой материи, а при сукцессии «происходит трансформация взаимодействий, формируется новая структура из ранее существовавших форм» (Там же). Но исключить из эволюции трансформацию взаимодействий и формирование новых структур – значит не что иное, как исключить из эволюции… эволюцию.
Пятое отличие: при эволюции «развитие преимущественно дивергентное», а при сукцессии «развитие преимущественно конвергентное» (Там же). Но конвергентное развитие – такая же эволюция, как и дивергентное, и к тому же конвергенция может только способствовать расхождению видов.
Наконец, шестое: эволюция связана с адаптацией системы к условиям среды, а сукцессии присуще «стремление к независимости от изменений среды и к её подчинению требованиям системы» (Там же). Но стремление к независимости от условий среды и к её подчинению требованиям системы есть тоже не что иное, как форма адаптации, как особенность эволюции.
Все эти отличия на самом деле – не отличия эволюции от сукцессии как таковые, а лишь отличия геноцентрической модели эволюции от биологической эволюции во всём её многообразии, включающем и сукцессивную эволюцию биоценозов. Эволюция экосистем, биоценозов как сложных систем составляет особый уровень биологической эволюции, оказывающий постоянное и направленное воздействие на эволюцию видов.
«Эволюцию экосистем, – отмечает А. Горелов, – называют экогенезом, понимаемым как совокупность процессов и закономерностей необратимого развития биогеоценозов и биосферы в целом… Существует концепция, которая объясняет эволюцию видов эволюцией природных систем… Естественный отбор идёт среди природных систем, которые меняются в целом, детерминируя изменения всех входящих в систему видов. Такая концепция возникла, конечно, после теории эволюции Дарвина, так как для неё необходимо было привыкнуть рассматривать экосистемы как целое» (Горелов А.А. Экология: конспект лекций – М.: Высш. образование, 2007 – 191 с., с. 50). Можно рассматривать это высказывание как краткое изложение начал эволюционной экологии.
Виды приобретают качества трансформеров, изменяют характер и содержание биологической работы и дают начало новым видам не сами по себе, не посредством только случайных мутаций, а при глубоких изменениях условий борьбы за существование, в тесной связи с трансформациями экосистем, крупными и необратимыми сукцессиями биоценозов. В стабильном состоянии биоценозы могут существовать неопределённо долгое время; уравновешивая до известной степени и снижая для своих участников негативные, чересчур резкие изменения и колебания неорганической среды.
Однако с резким и устойчивым изменением климата сложные системы биоценозов выводятся в состояния, далёкие от равновесия и необратимо изменяются, что в какой-то мере соответствует сценарию синергетики, поскольку мобилизационные структуры этих экосистем становятся неустойчивыми и побуждают к биологической работе по приспособлению к новым условиям существования. В этих условиях коренным образом изменяются способы борьбы за существование и происходит резкая интенсификация видообразовательных процессов.
Сценарий синергетики и здесь работает далеко не в полной мере, так как в нём не находит отражения конкуренция мобилизационных структур, обусловливающая и обеспечивающая устремлённость сложных систем к оптимизации. Эта тенденция к оптимизации делает несостоятельными сценарии, основанные на равновероятном эволюционировании сложных систем в периоды бифуркаций под действием самых незначительных факторов влияния. После довольно значительных колебаний, которые ставят под вопрос дальнейший путь развития системы побеждает та мобилизационная структура, которая обеспечивает более высокий мобилизационный ресурс и его наиболее оптимальное для данных условий использование. Она и определяет путь дальнейшего развития системы. Мобилизационные структуры сами до известной степени определяют условия собственного существования и обладают собственными критериями оптимизации, что и способствует переводу исторических процессов развивающихся сложных систем из вероятностного состояния в динамическое путём накопления статистически флуктуирующих преимуществ на стороне более конкурентоспособной структуры.
Сам термин «оптимизация» возник в научно-технической сфере. Понятие оптимизации было связано с потребностью в решении задач систем и построения для этих целей различных моделей. Далее модели оптимизации нашли применение в экономике, в медицине, в менеджменте, в логистике, в ряде других отраслей человеческой деятельности и, наконец, в экологии.
Но задолго до возникновения человеческой цивилизации, появления науки и техники самые различные организмы решали задачи оптимизации своей жизнедеятельности. Дарвиновский термин «борьба за существование» неполон. В XXI веке его нужно дополнить и использовать в формулировке: «борьба за существование и оптимизацию жизнедеятельности».
Если бы не постоянное стремление живых организмов к оптимизации жизнедеятельности, улучшению условий и комфорта жизни, если бы не борьба за неё и не постоянная работа для неё, если бы эволюция направлялась только случайным отбором случайно возникающих наследственных изменений, никакого прогрессивного развития в живой природе бы не происходило. Мобилизация каждого организма на достижение оптимума своей жизнедеятельности является двигателем приспособительных реакций и биологического прогресса во всех его многообразных формах.
Именно борьба за существование и оптимизацию жизнедеятельности каждого организма направляет на путь оптимизации экосистемы, способствует оптимальному функционированию биоценозов, определяет оптимальную приспособленность видов к регулируемым биоценозами условиям среды. И когда в ходе фундаментальных изменений условий среды вследствие космических процессов эволюции планеты происходит коренная трансформация биоценозов (а иногда и биосферы в целом), многие виды, не успев приспособиться, вымирают, а те, что выживают, вынуждаются к ускоренной трансформации и переходу к новому образу жизни.
Кто не имеет средств для изменения характера и содержания биологической работы в борьбе за существование применительно к новым условиям, не выдерживает конкуренции и устраняется отбором. Оптимальное состояние биоценоза означает тотальную коэволюцию, сопряжённую эволюцию всей совокупности населяющих его видов. Согласно так называемой Гея-гипотезе, выдвинутой английским химиком Джеймсом Лавлоком и американкой-микробиологом Линн Маргулис, вся Земля является саморегулирующейся системой, в которой биосфера поддерживает глобальный гомеостаз и изменяется таким образом, что нейтрализует неблагоприятные воздействия в пределах своей способности к саморегуляции.
На каждый организм в биоценозе и извне биоценоза действует множество факторов среды, которые оказывают на него самые различные влияния – благоприятные или неблагоприятные. К этим факторам относятся прежде всего постоянно необходимые условия существования, включающие жизненно необходимые ресурсы – пищу, воду, воздух, свет, тепловую энергию. Другие факторы, так называемые факторы воздействия, не обладают постоянством и требуют постоянных адаптивных изменений организма, оказывая влияние на приспособительные механизмы, развитие и распространённость видов. К таким факторам относятся температура, химия среды, её состав, физические параметры, наличие врагов и т. д.
Каждый организм, к какому бы виду он ни принадлежал, устойчиво адаптирован к главным факторам, постоянным условиям своего существования и обладает адаптивными механизмами, позволяющими оперативно приспосабливаться к непрерывно изменяющимся факторам воздействия. Факты эволюционной экологии, если их рассматривать без геноцентрических искажений, убедительно свидетельствуют, что постоянные приспособления к постоянным факторам и условиям существования суть результаты усвоения генами итогов биологической работы оперативных приспособительных механизмов, действующих в течение смены многих поколений, а не образования в готовом виде случайных мутаций, поддержанных отбором.
