Парни учатся гораздо быстрее, чем раньше. Теперь основные проблемы берут на себя ИНКи их имплантатов, которые мы с Максом собирали буквально на коленке. Конечно, до супероцифрованных Искусственных Интеллектов, созданных гениальными учеными моего времени им как до Луны, но при этом они опережают развитие этого мира на несколько столетий. По сути, это даже не индивидуальные суперкомпьютеры, а всего лишь удаленные сервера, управляет которыми Макс. Как ему это удается, даже не собираюсь спрашивать. Но, раз никто не жалуется, а сам Макс только счастлив, то и мне хорошо.
— Бойцы! — восклицаю, осматривая костяк своей будущей армии. — Вы уже не школота! Даже не педики! Вы — будущие универсальные солдаты! Защитники Родины! На вас можно положиться!..
Прогнав пафосно-восхваляющую речь, перехожу к главному событию за последний месяц. Трудами аналитиков у меня на руках есть огромный список наиболее сволочных уродов, которых и людьми назвать сложно. Фамилия каждого подчеркнута красным, а имя лидера, возглавляющего перечень, даже обведена. «Особо опасен» означают красные чернила. Фамилий много, больше сотни, а на руках каждого их них столько крови, что можно заполнить ею бассейн. Наркотики, проституция, убийства, ограбления, грабежи, даже работорговля! Кто бы мог подумать, что в таком тихом городке скопилось столько человеческого дерьма⁈ Поневоле вспоминаются слова Химари: — «Как правило, ня, голодных духов приманивает не только аромат энергии. Эманации чувств, таких как: боль, гнев, ужас, ярость, злоба и прочие тоже способны утолить их голод. Не стоит удивляться тому, что этот город, да и вся страна буквально наполнена ими, ведь столько людей ежедневно убивают и мучают друг друга…»
Проблемы духов меня не волнуют — пусть теперь этот груз лежит на плечах охранниц Юто. К слову, девушки уже поняли, что ссориться и делить парнишку им не стоит, а подлизаться ко мне не получится. Конечно, каждая уже успела покрутить задницей и урвать себе пару часов, чтобы показать свои прелести мне наедине, но я быстро дал им всем понять, что не задержусь в этом мире. В отличие от Химари, эти дамочки не были готовы пожертвовать всем, ради бесплатной подпитки моей энергией, хотя и признали ее невероятной, поэтому предпочли остаться с Юто. Я их не виню, так как и без них мне есть чем заняться здесь и сейчас, а также в том мире, который меня ждет.
Возвращаясь к списку ублюдков… Мендоза. Карлос Мендоза. По неизвестной мне причине, Япония этого мира густо заселена выходцами из Италии, Испании и даже России. Как правило, это бандиты или мигранты, сбежавшие из других стран в поисках лучшей доли. К сожалению, далеко не всем повезло найти тут работу и постоянное место жительства — большинство или присоединились к бандитам, или стали бомжами с нищей дотацией от государства. Карлос — один из тех, кто добился успеха на родине в качестве наркоторговца. То ли ему было мало, то ли еще по какой причине, но он прочно обосновался здесь, в городе Юто, прибрав к рукам все преступные связи. Под его началом находятся большинство местных боссов, территорий и наркотрафика. Пожалуй, на сто миль вокруг нет более ублюдочной твари, чем Мендоза. Его косвенно обвиняли вво всевозможных преступлениях, но, как правило, настоящих улик против него нет. Свидетели исчезали, записи разговоров и документы таинственным образом пропадали прямо из архивов государственных служб, а сам мафиозный босс всегда выходил сухим из воды.
Сейчас обновленные суперлюди, вооруженные до зубов новейшими пушками, заказанные и переоборудованные специально для них, сидят и стукаются касками в тесноте небольшого кузова. Никто не проронит ни слова, но каждый готов отдать жизнь, стоит мне лишь отдать такой приказ. Такой степени подчинения я и добивался, но подставлять своих людей лишний раз не собираюсь. И дело не в деньгах, которые я вбухал в их обучение и вооружение. Нет, просто с ними мне предстоит свершить немало добрых (и не очень) дел перед тем, как вернуться в свой мир.
Фургончик подъезжает к одной из многочисленных высоток и паркуется недалеко от ворот, перекрывающих въезд. Стоит только окинуть это здание беглым взглядом, как сразу становится понятно, что оно отличается от всех остальных: куда более чистый въезд, покрашенные и выбеленные стены и обленившийся охранник на входе. Расслабившийся парень сидит на табуретке и смотрит телек. Ремень его автомата небрежно перекинут через плечо, не мешая ему удобно сидеть. Данная четырнадцатиэтажка и есть пристанище Мендозы и некоторых других подчиненных ему местных боссов. Проще говоря, этот дом просто кишит бандитами и уголовниками.
Водитель, не спеша выходя из машины, шагает вразвалочку к задним дверям. Мы стремительно вываливаемся из кузова, прячась в тени позади фургона. Стволы огнестрелов словно сами выискивают окна и вероятные угрозы, но все тихо, лишь шум телевизора, да зевки охранника нарушают утренний сумрак.
— Третий! Сними его! — командую шепотом одному из подчиненных. Никаких имен, никаких прозвищ. У этих людей есть семьи, за которыми начнется жестокая охота, стоит лишь главарям мафий осознать, с кем они имеют дело. Все это будет потом, я уже готовлю скрытные убежища для их беззащитных близких. Думаю, преступности резко станет не до мести и угроз, но до этого еще надо дожить.
Ни одного лишнего слова или движения. Черная тень немедленно исчезает, словно из-под земли вырастая позади привратника, одним ловким и стремительным движением, словно удар кобры, утаскивая его во тьму. По моему сигналу мы быстро забегаем во внутренний двор, занимая ключевые места, готовые немедленно покарать любого, кто попадется на глаза. Но он пуст. Тогда Третий проверяет входную дверь. Открыто.
Несмотря на болтающуюся пару наручников на поясе каждого бойца, вряд ли их пустят в оборот. Это — карательная миссия, а не проверка, каковую могли бы ожидать зажравшиеся местные мафиози. Кроме нашего боевого отряда еще два подобных вместе с нашим фургоном выехало в две другие части города. Им помогать нет нужды, должны справиться сами. Но в это логово я все же решил лично сопровождать бойцов. Мне нет нужды вмешиваться в ход событий или сомневаться в подчиненных, так как за спиной у каждого есть своя душещипательная история, из-за которой они в свое время решили стать именно защитниками. У кого-то изнасиловали сестру, у другого — жену. Не найдя защиты в службе, они решили сами изменить мир, но, отчаявшись, приняли не ими установленные правила игры. Теперь же я даю им шанс изменить все. Конечно, они будут драться до последней капли крови.
Мы растекаемся по этажу, ломая двери обшарпанных номеров и врываясь внутрь. Никаких семейных тут нет. Если женщины и попадаются, то только такие же преступницы или проститутки. Разговор короткий, не обращая внимания на пол и возраст: мордой в пол, руки за спину в тугой захват пластикой ленты. Сурово, но лучше так, чем пуля в лоб. Так обращаются с теми, кто не оказывает сопротивление. К сожалению, а может и к облегчению, таковых немного. Большинство тут же хватается за оружие, с бранью и угрозами накидываясь на бойцов. Вот только все они подготовились к такому повороту событий.
Короткая очередь из МП-5 с глушителем — и обитатели комнаты мирно укладываются спать вечным сном, не успев среагировать на атаку. Остальные или бросают оружие, или присоединяются к мертвым. Поднимается шумиха, многие успевают выстрелить, но ловкие суперы легко уходят с линии огня, в то время как у них не пропадает зря ни одна пуля. Да и почти все вооружение местных составляют древние пистолеты, которые еще надо достать и снарядить. Скорее всего, чем выше мы поднимемся, тем отчаянней будет сопротивление.
Никакой жалости, никакого сочувствия! Никто из нас даже не думает проявить сострадание к фальшивым слезам какой-то бабы, убивающейся над очередным свежим трупом. Сам виноват — схватился за «Узи» в момент нападения. Так ладно бы взял в руки оружие — он всегда мог положить его обратно, внять угрозам и лечь на пол. Но ведь успел, падла такая, длинной очередью полоснуть по бойцам! Броня выдержала, а солдатам это сопротивление лишь добавило ярости. Второй этаж, третий. Зачистка идет по плану. Стараемся действовать тихо, но вопрос поднятия общей тревоги — лишь вопрос времени. Четвертый этаж. И вот тут мы встречаем первого ребенка.
