Джон нашел отдушину в книгах. Маргарет — в хозяйственных хлопотах. Марсианские книги-оборотни почему-то вызывали у нее отвращение. Джон же погружался в них с наслаждением. Описание тысячелетней марсианской истории, прежде никому из людей неведомые литературные шедевры — все это книги с неслыханной щедростью дарили его жадному воображению. Земные мечтатели оказались правы. На Марсе была цивилизация, древняя и неслыханно могучая. Джон никак не мог дознаться — почему она исчезла. Книги не давали ответа. Каждый раз, открывая новый томик, Джон надеялся, что обнаружит ответ. Вот и сейчас взгляд его скользил по притворяющимся понятными строчкам.
«…они искали последнего приюта. Они хотели скрыться от самих себя. От собственной усталости и разочарования. От мук пресыщения. Но не было им исхода. И вот тогда великий зодчий…»
— Иди ужинать, Джонни!
Джон с сожалением отложил книгу. Маргарет несколько часов возилась на кухне, выпекая какой-то необыкновенный пирог, аромат которого уже давно дразнил проголодавшегося Джона. До завершения священнодейства соваться на кухню не стоило. Экспериментируя, Маргарет страшно нервничала. Но и медлить теперь, когда она сама позвала, было непозволительно. Размышляя над прочитанным, Джон отправился мыть руки. Марсиане отличались от людей редкостным домоседством. Совершенствуя, оттачивая до мелочей свою культуру, они не рвались за пределы родной планеты. «Дух, — говорили они, — дышит, где хочет. К чему обрекать тело на страдания дальних странствий?» В этом была сила их цивилизации, но в этом была и ее слабость. Изначальный порок, восходящий еще к тем временам, когда предки марсиан ютились вдоль узкой плодородной полосы экватора. В неустанной борьбе за существование марсиане расширили свое местообитание до полюсов, но этим и ограничились. Они преобразовали свою планету, сделали ее самым уютным местом в Солнечной системе уже тогда, когда жизнь на Земле только-только начала решительный штурм суши.
Пирог удался на славу. Да и вино из обширного погреба было неплохим. Джон и Маргарет сами не заметили, как оказались в постели. В этом доме с ними такое случалось нередко. Сказывались годы жизни в крохотной комнатенке в Куполе, с тонкими, почему-то считающимися звуконепроницаемыми стенками. Они словно вернулись в медовый месяц.
— Джон, — позвала Маргарет. — Не спи.
— Я не сплю, — откликнулся он.
Ленивое течение дремы выносило Джона на стрежень. Плакучая ива полоскала зеленые волосы в прибрежном омуте. В камыше вопросительным знаком изогнулась цапля, прильнувшая клювом к груди. Тучи мошки резвились в прохладном воздухе…
— Нет, ты спишь, — сказала цапля. — Бессовестный…
— А! Что? — вскинулся Джон. — Что случилось, Мардж?
— Ничего, — ответила Маргарет. — Я просто спросить хочу…
— Ага, слушаю…
Джон потянулся к тумбочке, где у него лежала трубка. Много лет назад бросивший курить, чтобы попасть в группу кандидатов на работу в марсианской колонии, в доме Джон снова вспомнил о давней привычке. А может, привычка нашла его. Во всяком случае, однажды он обнаружил самшитовую трубку и целый мешок табака — превосходного английского кнастера. И не удивился. Не хотелось уже удивляться.
— Мы не выберемся отсюда? — спросила Маргарет, дождавшись, пока он раскурит трубку.
— Ну что ты такое говоришь, Мардж… Рано или поздно люди Воронихина нас обнаружат. Ты же знаешь, у них приказ — ни одного пропавшего без вести. Помнишь, как долго искали группу Жанэ?
— Помню, — отозвалась Маргарет. — Три недели… Только мы уже прожили здесь в десять раз больше.
— Ну да, ну конечно, — смешался Джон. — Но ведь дом не иголка. Его обязательно обнаружат. А мы подождем. С комфортом. У нас же здесь полно всего, даже слишком…
— Да, слишком, — эхом откликнулась Маргарет. — Но все же кое-чего не хватает…
— Ну, стоит только пожелать, — проговорил Джон, — и дом…
— Я не хочу ЭТОГО от дома, Джонни, — сказала она. — Я хочу это от тебя!
— Боже мой, Мардж! — Джон подскочил. — Так ты о?..
— Разумеется, о ребенке, мистер Ньюкомб, — рассмеялась Маргарет. — Какой же вы все-таки тупица.
— Подожди, Маргарет, — сказал он. — Ты уверена? Мы ведь все еще на Марсе. А это малопригодная для рождения детей планета.
— Ты же сам говоришь, что дом даст нам все, — возразила она. — А значит, он даст все и для нашего ребенка.
— Да, но сама рассуди, — сказал Джон. — Каково ему будет расти в четырех стенах? Смотреть в окно и видеть веселенький пейзажик. И не иметь ни малейшей возможности оказаться за пределами дома,
— Не знаю, Джонни, — сказала Маргарет. — Придумай что-нибудь… В конце концов, ты мужчина, глава семьи… И потом, ты так горячо веришь в спасательную команду.
— Воображаю, что скажет Воронихин, — пробормотал Джон, — когда узнает, что его полку прибыло…
— Он обрадуется, — сказала Маргарет, — когда узнает, что можно переселить колонию сюда. Ведь места в доме хватит на всех…
— Пожалуй, — буркнул Джон.
— Но пока они будут нас искать, мы должны обзавестись ребенком, — заключила она. — Иначе я сойду с ума.
— Хорошо, Мардж, — сказал он, вставая с постели. — Только дай мне время все обдумать. Это серьезный шаг. Весьма серьезный.
Джон захлопнул книгу. Невидящим взглядом уставился в окно. Он нашел наконец-то ответ. И теперь сожалел о том, что искал его. Марсиане, достигнув всего на свете, усовершенствовав себя и свой мир до невозможных пределов, затосковали. Черной тоской безысходности. Они устали от прогресса, от культуры, от беспечной жизни, но больше всего они устали от самих себя. И тогда великий зодчий, чье имя с общемарсианского переводится как Отвернувшийся-от-Звезд, объявил, что построит каждому дом, исполняющий любые желания. В таком доме можно жить семьями, или с друзьями, или в одиночку, как угодно, но главное, только в таком доме можно спастись от самого себя. Ведь любые желания исполняются. И такие дома были построены. И марсиане заперлись в них. А может быть, дома сами их заперли. Как бы то ни было, улицы марсианских селений опустели. Смолкли детские голоса во дворах, из кофеен и баров пропали судачащие старики, домохозяйки не обменивались рецептами, их мужья не съезжались на охоту, а молодежь не танцевала до утра. Все то, что создавало мощь и величие марсианской цивилизации, постепенно пришло в упадок. Ведь дома обеспечивали своих обитателей всем необходимым. Но природа, вышедшая из-под контроля совершенных марсианских машин, стала стремительно возвращаться в первобытное состояние. Взбунтовавшиеся вулканы, покинувшие изначальные русла водные потоки, лавины и оползни, ураганы и цунами в мелководных морях сметали с лица Марса дома-ловушки вместе с их ушедшими от себя обитателями. Последний удар нанес Космос, которым марсиане пренебрегали. Из Обломочного пояса пришла малая планета. Она немногим превосходила размерами Фобос, но отклонить ее было некому. Она вонзилась в кору Марса в восточном полушарии, неподалеку от Южного полюса. Миллиард тонн небесного камня и железа пробил планету до самого ядра, вспучив в западном полушарии исполинский нарыв вулкана Олимп и горную систему Фарсиды. В огненном хаосе выкипали моря, испарялись ледники, атмосфера была перенасыщена серой и варевом вулканических газов. Эта катастрофа уничтожила все уцелевшие от прежних, менее опасных природных катастроф дома. Все, кроме одного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
