помню, чтобы он засыпал раньше, не помню, чтобы любовалась им таким. Беззащитным.
Не хочу уходить, не хочу его отпускать. Лежать бы рядышком целую вечность. В груди разливалась радуга из всех цветов, которые отражали радость и миг счастья. Точно. Люди не бывают, счастливы вечно. Но если уловить волшебный миг, если остановиться и оглянуться, понимаешь – вон оно счастье.
Кажется, я поймала миг за руку.
Закрыв глаза, прильнула обратно к груди Авдеева, прижалась ближе. Вдруг стало страшно. А что, если это сон? Что если завтра проснусь, а Тимура не будет рядом? Нет! Если Всевышний существует, он не допустит очередного надлома. Потому что иначе я точно сломаюсь окончательно.
Заснула правда не сразу. Оказалось, это только в фильмах удобно спать в обнимку. В реальности дискомфорт еще тот. Тело затекает, шея побаливать начинает, охота сменить позу. Зато Тим спал как убитый. Не храпел, хотя и в школьные годы не замечала за ним этого грешка. Но ему явно было удобней, чем мне.
В общем, промучилась я знатно. Пару раз провалилась в сон, но постоянно просыпалась. В итоге к шести утра кое-как выбралась и шмыгнула в душ. Помыла голову, подкрасилась, даже приоделась. Выбрала кожаную юбку с легкими воланами сбоку, она обтягивала бедра и в целом очень круто смотрелась на моих худеньких ножках. Поверх надела розовую водолазку под горло. Сделала колосок, пару прядей выпустила, чтобы создать эффект легкого беспорядка на голове. Смотрелось симпатично.
Дело оставалось за малым – приготовить вкусный завтрак. Тут, правда, возникли проблемы с продуктами. Однако я легко их решила – сбегала в магазин. Хотелось удивить, ну и вчера Тим с таким аппетитом уплетал, что грех не покормить его.
На завтрак у нас были блинчики с яблочным джемом, кабачковый омлет, и малиновый чай. Взяла попробовать в чайной лавке, уж больно вкусно пах. Сладенько.
Тимур проснулся почти в девять, так что на пары мы благополучно опоздали. Я точно опоздала, а что у него стояло первым – вопрос. На кухне Авдеев появился минут через пятнадцать, и то, скорей на запах, мне кажется. Он вальяжно вошел, полностью проснувшийся, с влажными волосами. Видимо водой смочил.
- У, нифига себе, - улыбнулся, усаживаясь на стул. Открыл рот, разглядывая мой скромный ассортимент. Я смущенно сидела напротив, в ожидании вердикта. Понравится ли? Все-таки пришлось убить почти два часа. Вообще эти утренние готовки утомляют. Интересно, макияж не впитался в кожу? Прическа нормальная? Я заправила прядь за ушко, прикусывая губу в нервном напряжении.
- Не спалось, обычно я ничего особо не готовлю утром. Только кашу овсяную, - ответила, поражаясь скованности. Ну чего робею перед ним как девочка…
- Я тоже кашу могу есть, так что лучше в следующий раз поваляйся со мной.
Вроде и прозвучало мило, но мне захотелось придушить Тимура. Столько времени убить на блины, тесто и омлет… И тут, да могла бы и не делать. Ох!
- Маша, - позвал вдруг Авдеев. Я перевела на него взгляд и только сейчас заметила, что он подпер рукой подбородок: сидит, разглядывает меня. Улыбается. Злость и обида отступили, на их место пришла нежность.
- Что?
- Ты очень красивая.
- А? – показалось, ослышалась. Я сглотнула, облизнула губы и заморгала быстро-быстро. Не знала, куда деть глаза, в какую сторону смотреть. Вот умеет же, одной фразой выбить весь кислород из легких.
- Приятного аппетита, любимая, - произнес Тим и потянулся к завтраку. Я тоже решила покушать, хотя хотелось наблюдать за Авдеевым, он уплетал с диким удовольствием.
- Ну как? – набравшись смелости, я все-таки спросила. В ушах до сих пор звучало его «любимая». Сердце в груди танцевало танго, то быстро, то медленно. Черт! Так и до кардиолога недалеко.
- Класс! Не балуй, а то привыкну. Знаешь, я тоже кое-что умею готовить.
- Серьезно?
- Угу. Завтра, если не просплю, покажу мастер-класс!
- Завтра? – удивилась.
- Завтра, утро сегодня уже прошло. Кушай, и в уник поедем. А то отчислят тебя, что тогда делать будешь? Деток мне рожать?
- Ага, десятерых и собаку еще заведем, - ответила на автомате, потом правда, до меня дошел смысл сказанных слов, и я ощутила, как скулы опалил румянец.
- Это ж, какой дом нужен, чтобы там такой табор жил? – на полном серьезе озадачился Авдеев.
Мы быстро доели, перекинувшись шутками, и размышлениями о собаках, которым нужен простор. Затем Тим спустился к себе, переоделся. Я не стала заходить к нему, ждала на улице возле машины. Необычно, конечно, ехать на учебу вместе. В принципе, быть снова вместе.
Мимо прошла соседка, глянула на меня, словно не понимала, чего это девушка топчется рядом с автомобилем. Я улыбнулась ей, молча кивнула в качестве приветствия, и мысленно пожелала, чтоб поскорей скрылась с горизонта. Вот же любопытная дама. А минут через пять нарисовался Авдеев. На нем была черная парка, потертые синие джинсы и высокие кеды. Без шапки. Дурак. Холодно же, можно простыть.
- Поехали, - радостно сообщил, кликая значок сигналки.
- А шапка где? – спросила, усаживая на пассажирское.
- Есть уникальное средство, которое греет мозг. Любовь называется, - выдал он. Я уже не стала ничего говорить, однако улыбку скрыть не смогла. Любовь? Интересно, ко мне ли? Странно. Тимур никогда не говорил о своих чувствах в мой адрес. Только слова о переезде, будущем, подарки, ну и секс. В то время, я не задумывалась об этом. Мы были вместе, доверяли друг другу, ревновали и полыхали безумным притяжением. Но сейчас очень хотелось бы узнать, что творится в сердце ледяного короля.
- Какая у тебя первая пара? – спросил Авдеев, включая поворотник, и заворачивая по кругу вправо.
- Английский, а у тебя?
- Черт его знает. Мне вообще этот факультет не нравится. Сваливать с него надо.
- Сваливать? – я перевела взгляд на Тима, он лавировал по трассе, объезжая одну машину за другой. За такое могут и штраф вписать, хотя, когда это его останавливало.
- Ага, что там ловить? Романенко что ли?
- Ты с Денисом кажется в не очень теплых отношениях, - осторожно ответила, сжала руки перед собой. Иногда поглядывала в сторону Тимура, которой тоже поглядывал в мою. И в те редкие секунды, мы оба улыбались.
- Он не в моем вкусе, дорогая. Грудь и задница отстой.
- Фу, Тим! – засмеялась я.
- Ну а что ты глупости говоришь? – он
