На этот раз она прямо «потребовала от Бодрикура конвой, чтобы идти к дофину». Она заявила, что будет отныне повторять без устали: по повелению Божьему она должна получить солдат и освободить Орлеан, прежде чем вести дофина к помазанию. Бодрикур снова выгнал ее, но Жанна осталась в городе, чтобы добиваться своего.
Вера Жанны в свою миссию не произвела никакого впечатления на Бодрикура, но оказала магнетическое влияние на простой люд. Пошла молва о появлении долгожданной Девы из Лотарингии. Народ толпами валил смотреть на нее и, увидев, заражался ее решимостью и готовностью отдать свою жизнь за родину. Появились желающие встать под знамена Лотарингской девы. Всем она говорила одно и то же: «Хочу идти к королю и хотела бы иметь спутников на дорогу».
Однажды она встретила офицера Жана де Нуйонпона, знавшего ее семью. Он спросил ее: «Что вы тут делаете?» Она ответила: «Я пришла сказать Бодрикуру, чтобы он провел меня или велел провести к дофину. Он не верит ни мне, ни моим словам. А я должна быть у дофина до середины поста, хоть бы мне пришлось для этого истереть ноги до колен. Ни короли, ни герцоги, ни дочь короля Шотландии — никто на свете не спасет королевства французского, которое не получит помощи иначе как через меня. Я предпочла бы прясть на глазах у моей матери, это для меня совсем непривычное дело, но я должна идти, должна сделать это, потому что так угодно Господину моему».
И Нуйонпон присягнул ей на верность: «Я, Жан де Нуйонпон, я обещаю тебе, девушка, что с Божией помощью проведу тебя к королю».
Он вместе с другими помощниками Жанны убедил Бодрикура дать ей коня и провожатых, и зимой 1429 года небольшой отряд направился в резиденцию дофина. Жанна надела в дорогу мужское платье (один костюм ей купил Жан Нуйонпон, а второй приобрели в складчину жители Вокулера), остригла свои длинные черные волосы и стала похожа на пажа, едущего с рыцарями.
Переодеваясь мужчиной, Жанна нарушала церковные уложения, но: «Раз я сделала это для того, чтобы служить Господу, я не считаю, что поступила плохо. Эта одежда не обременяет моей души!» Да и заступница Жанны, Св. Маргарита, когда-то убежала из дому, «остригши волосы и переодевшись мужчиной».
Разумеется, Жанна руководствовалась и чисто практическими соображениями. Во-первых, бургундцы прознали про воодушевление, которым народ встречал новоявленную Деву из Лотарингии, и Жанна опасалась, что они могут помешать ей. Во-вторых, постоянно находясь среди мужчин, она не хотела все время напоминать им о том, что она девушка.
В резиденцию дофина, замок Шинон, Жанна явилась 6 марта 1429 г. И началась новая волокита: придворные не хотели допускать к Карлу полоумную девчонку из диких лесов, которая требовала, чтобы тот шел освобождать Орлеан, а оттуда в Реймс для коронации.
Было организовано дознание, назначен церковный суд в Пуатье, Жанну подвергли наблюдению со стороны высшего духовенства. Ей поверили только после того, как в течение месяца ее с пристрастием допрашивали богословы, юристы и советники Карла, чтобы выяснить, не ведьма ли она. Суд пришел к единодушному мнению, что Жанна — истинная христианка и достойна доверия. Тогда ее допустили на аудиенцию к дофину, но снова подвергли испытанию, чтобы узнать, обладает ли она даром прорицания. Была устроена торжественная встреча, но на троне восседал не дофин, а подставное лицо. Карл в это время затерялся в свите. Жанна узнала дофина, хотя раньше никогда не видела, и преклонила пред ним колено. Карл признал ее божественную миссию, уверовал в нее и поручил ей поход на Орлеан. «Можно себе представить, как выглядел дофин, когда Жанна попросила его доверить незначительные военные силы ей — девушке, которая не могла иметь никакого представления о военном искусстве, и уж тем более о дипломатии. Кроме того, она не была дворянского происхождения — а в те времена это было серьезным недостатком, — пишет невролог И. Лесны. — Но Жанна д’Арк, наконец, уверенно провозгласила, что с ее помощью дофин станет фактическим королем Франции. По-видимому, именно это заявление — как ни казалось оно невероятным — наконец все решило».
Перед началом похода Жанна снова продемонстрировала дар ясновидения. Она просила короля послать гонца в Фьербуа, где, по ее словам, в церкви Св. Катерины хранится меч. Король послал туда гонца, и оказалось, что за алтарем в земле действительно обнаружился заржавленный меч. Он был вручен Жанне, и Дева не расставалась с ним до самой осады Парижа.
Путь Жанны в Орлеан был настоящим крестовым походом — с хоругвями, песнопениями и молебнами. Город был обложен английскими и бургундскими войсками, вокруг высились неприятельские укрепления, но Жанна провела войска мимо них. Неприятель оцепенел и безмолвно следил за шествием Девы и ее армии. 29 апреля 1429 г. ее отряд проник в Орлеан.
В «Журнале осады Орлеана» вступление Жанны в город описано так: «Она появилась вооруженная, верхом на вороном коне. Перед ней несли белое знамя с начертанным на нем образом Божией Матери с двумя ангелами по бокам, держащими каждый белую лилию в руке. <.> Ей вышли навстречу войска, граждане и женщины Орлеана с факелами и с такой радостью, как будто они видели самого Бога, нисшедшего к ним. <.> Кто-то из несущих факел подошел так близко к знамени, что материя загорелась; при этом она пришпорила свою лошадь и так быстро повернула ее и потушила пламя, что все окружающие были удивлены ее военной, как будто привычной выправкой».
Появление Жанны деморализовало англичан — по их мнению, во французской армии завелась нечистая сила, которая выступает против них во главе войска. Англичане растерялись, и к 7 мая 1429 г. Орлеан был освобожден. Жанна в глазах французов была святой, в глазах англичан — ведьмой. Она руководила ходом сражения, выказывая полное понимание дела, как если бы была офицером, прослужившим в армии долгие годы.
После победы Жанна лично отправилась за дофином и торжественно ввела его в Орлеан. Это было начало возрождения Франции. Люди прозвали Жанну Орлеанской девой.
Король возвел Жанну и весь ее род по мужской и женской линии в дворянское достоинство, наградил графским титулом и даровал герб. Впрочем, в начале XVII века королевский подарок был видоизменен. Те из рода д’Арк, кто успел получить дворянство, оставались дворянами, а остальные (равно как члены рода по женской линии) право на дворянство теряли.
Жанне оставалось взять Реймс и короновать дофина. Король же, достигнув Орлеана, идти в занятый англичанами Реймс не собирался. Жанна умоляла короля, убеждала придворных, взывала к их благоразумию, но все было напрасно. Тогда она прибегла к последнему доводу: «Спешите, потому что я не проживу больше года». Король подчинился Деве. Армия двинулась вперед, разрастаясь по дороге. Через восемь дней Орлеанская дева освободила Реймс. Явился туда и дофин. Коронация состоялась — Франция вновь стала королевством. Миссия Жанны была завершена, она бросилась к ногам короля и воскликнула: «Теперь исполнилась воля Божия; Орлеан освобожден, и ты, государь, помазан на царство».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
