На этот раз ничто их не прервет — она не сможет придумать, как убедить его остановиться. Она его жена, и если она ему откажет, он будет вправе разозлиться. «Но то, что я жена, не дает ему права скверно со мной обращаться!» — сказала она себе.
Эта категорическая мысль помогла Уитни приготовиться к первой ночи в качестве жены Каттера.
Хотя он оставался неразговорчивым и в глазах был холод, суливший ей неприятности, он повел себя вполне любезно, когда они подъехали к маленькому домику, расположенному высоко в горах. Строение окружали высокие сосны, они качались на ветру и беспрерывно шелестели, как будто что-то напевали. Было темно, только бледная луна светила из-за зубчатых гор.
Уитни одеревенела от толчков скачущей лошади, и когда Каттер снял ее, покачнулась, так что ему пришлось поддержать ее за талию, чтобы не упала.
— Отведу лошадь, — сказал он жестким, нетерпеливым тоном, который был ей так хорошо знаком. — Можешь войти в хижину. — В голосе послышалась насмешка. — Не переодевайся — может, я захочу посмотреть на жену без одежды.
Ей впервые пришло в голову, что она не подумала взять другую одежду и не знает, сколько они здесь пробудут. Одну ночь? Две? Никак не больше. Более продолжительная близость не доведет до добра. А поскольку они только соблюдают приличия, одной-двух ночей будет вполне достаточно.
— Не волнуйся, — сказала она как можно спокойнее, — я не взяла с собой никакой другой одежды.
Он засмеялся:
— Если ты думаешь, что это тебя спасет, тигренок, то ты ошибаешься. Мне вообще все равно, есть на тебе что-то или нет. Я бы предпочел, чтобы не было.
Уитни проглотила ответ, готовый сорваться с языка, круто повернулась и отворила дверь. Она нашла и зажгла маленькую лампу и была приятно удивлена: лампа осветила комнату теплым, приветливым светом. Снаружи домик казался маленьким и грубо сколоченным, но внутри был обставлен прекрасной полированной мебелью, по полу раскиданы веселые половики. Одну стену занимал камин из цельного камня, в буфете выстроились в ряд медные и оловянные тарелки. В центре — стол со стульями, в алькове — широкая кровать с периной. Кровать выглядела комфортной. Она была накрыта стеганым одеялом, снизу виднелись чистые простыни, как будто их только что постелили. Наверное, так и было. Дебора позаботилась. Ведь это веселое событие, не правда ли? Уитни горько засмеялась. Два человека вынуждены жениться, и ни один из них этого не хочет!
Уитни присела возле камина и стала выкладывать костер из щепок и дров. Огонь уже хорошо разгорелся, когда дверь открылась и вошел Каттер. Уитни медленно встала.
Во рту пересохло, ноги дрожали так, что Каттер по колыханию юбки мог бы понять, как она нервничает.
Одна только мысль об этом придала ей мужества, она перестала дрожать и подняла на него глаза. По внезапно напрягшемуся лицу она поняла, что чем-то его разозлила, и когда он шагнул к ней, не сдержалась от резкого, короткого выдоха.
— Черт возьми, Уитни! Ты похожа на кролика в капкане!
— А разве это не так? — дрожащим голосом возразила она.
— Могла бы припомнить, что мы оба попали в один капкан, — отбил удар Каттер. Он был не просто зол, он кипел от ярости. Она подумала, что он может ее ударить.
Еще мгновение Каттер смотрел на нее, не сознавая, как свирепо выглядит: из-под густых ресниц глаза сверкали льдом. Когда он протянул к ней руку, Уитни отскочила, и он почувствовал укол вины за то, что вызывает такую реакцию.
Капер убрал руки за спину и спокойно сказал:
— В буфете найдется еда. Есть хочешь?
Не сводя с него глаз, она помотала головой. Губы дрожали. Что за новую игру он затеял? Почему не делает то, чего от него ждут? Она взмолилась, чтобы ей хватило сил вынести предстоящие несколько часов мук, оставить неповрежденной душу и избежать боли унижения.
Помимо воли она отметила, что он не переоделся, что очень красив в белой рубашке, черных брюках и красном жилете — яркое пятно придавало ему дерзкий, а не цивилизованный вид. Но ведь он не цивилизованный человек, правда? Пора бы ей это знать. Она прекрасно помнила, что он скакал на лошади, как любой апачи, и выглядел таким же дикарем — почти голый и с раскрашенным лицом. Память о его мускулистом теле лишила ее дара речи.
Каттер подошел к большому креслу у камина и сел, пристально посмотрел на Уитни, скрестил длинные ноги и тем же спокойным голосом сказал:
— Иди сюда, Уитни.
Она взглянула на дверь, но зная, каким он может быть быстрым, поняла, что не сумеет этого сделать. Словно в ответ на ее мысли Каттер сказал:
— Думаешь, смогла бы удрать?
Уитни знала, что нет. Она видела, как он стремительно движется, его гибкое тело было опасным и грациозным, как у змеи, когда та взвивается в воздух. Если она его разозлит, то сама же пострадает. Молча, как во сне, Уитни пересекла комнату и встала перед ним.
Почти нежно он взял ее за кисти рук и повернул к себе спиной, потом мягким, но настойчивым нажимом заставил сесть на коврик между его расставленными ногами. Уитни слышала, как сердце бьется где-то в ушах, легкое прикосновение его ног к бокам сотрясало тело дрожью.
Но Каттер ничего не делал. Он сидел и молчал, пока не унялась ее дрожь, потом стал длинными пальцами массировать ей шею круговыми движениями, снимая напряжение, сковавшее мышцы. Руки забрались под волосы, посыпались шпильки и заколки, и он выпустил на волю пышную массу белых волос. Они рассыпались по плечам причудливым потоком.
— Я всегда обожал твои волосы, — пробормотал он, и она вздрогнула от изысканного прикосновения его рук.
В камине весело потрескивали дрова, и в комнате слышалось только ее неестественно тяжелое дыхание.
Она начала расслабляться, и тут Каттер тихо попросил:
— Расскажи мне про него, Уитни.
— Про кого?
— Про мужчину, о котором ты говорила. — Руки поглаживали ее по голове, но она расслышала нарочитую беспечность в его голосе и поняла, что для него это важно. — Про твоего первого любовника, — добавил он, и в голосе прорвались злобные нотки. — Я хочу про него знать.
— Он был не любовником! — сказала она резче, чем хотела. — Он был мужем.
Руки замерли в ее волосах, она почувствовала, что они как будто отпрянули. Надо ли что-то добавлять? Ноги напряглись, как будто он приготовился встать. Через миг он негромко сказал:
— Расскажи.
Она сидела неподвижно; слова потекли рекой, она изливала годы боли и страха, гнетущее чувство, что с ней что-то не в порядке, жестокие язвительные замечания Натана. Когда она закончила, стало очень тихо. Каттер молчал. Она слышала, как он глубоко вздохнул, но не могла повернуть голову и посмотреть на него. Ну вот, теперь он знает причину ее неуступчивости, знает, что его жена… дефективная.
