Таня пошла в спальню, услышав приглушенный стук и обеспокоенное мяуканье кота. Не иначе Ясь проснулся и попытался выбраться с кровати.
— Он преследовал тебя?
Ковалевская оглянулась ровно на пороге спальни.
— Он решил подвезти меня до дачи и не принял отказа, продемонстрировал сводящую с ума, пугающую навязчивость и да, я решила пойти у него на поводу, чтобы он уже сделал что хотел и оставил меня в покое.
Она уже сделала шаг вперед, наблюдая за тем, как Ясь делает попытки встать, а потом вновь валится на пол, но все же решила добавить еще кое-что, подчеркнув их разное положение. Несмотря на то, что ей на мгновение стало страшно говорить все это, потому что… Вдруг бы он решил, что все это преграда для отношений с ней?!
— Ты, Олег, забыл, что не у всех людей, а уж у меня тем более есть личный водитель, который увезет меня домой под охрану элитного жилого комплекса, а потом вывезет из него, не дав встретиться с тем, с кем я видеться не желаю.
Олег появился в спальне и присел рядом с сидящей на полу Таней, которая гладила еще толком не проснувшегося кота.
— Я не подумал об этом и даже предположить не мог, что тот решит отомстить таким вот образом.
На душе Тани разлилось что-то теплое, мягкое и донельзя приятное. Ей нравилось это в Березине — способность признавать ошибки, несмотря на терзающие его обиды и все прошлые сомнения.
— Ну, а потом? Когда ты приехала на дачу, почему не попросила о помощи Серегу?
— Потому что он вел себя, как высокомерный мудак! — ответила Таня, ответив ему коротким взглядом. — К тому же он был пьян и садиться в машину к тому, кто мог бы убить меня?
Нет! Она не настолько беспечна. Ее жизнь не принадлежит ей одной. У нее Матвей и мама. Она не может оставить их одних и уж тем более обречь на ухаживание за собой.
— Пьян?
— Да. Ты, наверное, не заметил этого, потому что и сам был тепленьким. А мне надо было везти в клинику Яську, чтобы тот не стал инвалидом.
Таня рассказала ему все с чем столкнулась на даче этим утром. Олег мрачнел, кивнул напоследок, но комментировать поведение подчиненного не стал. Она же не стала настаивать на этом и требовать чего-то. Разберется. Ему и так не просто — он уже получил нож в спину от тех, от кого не ждал.
— Извини, теперь все выглядит иначе, — проговорил он, потянувшись к ее лицу.
Она не смогла отказать себе в том, чтобы получить захватывающее движение его губ и прикосновение рук, сначала как-то судорожно зарывшихся в ее волосы, а потом нежно погладивших ее затылок. Несмотря на все произошедшее, она надо признать переживала о том, что будет между ними потом, а поцелуй… Он был своеобразным подтверждением что все будет хорошо.
Глава 34
Олег
— Нет, Олег, — Таня отстранилась от него, глядя на него так полюбившимся взором с поволокой. — Теперь твоя очередь рассказывать и объяснять мне все.
Олегу не понравился ее жест — слишком сильно было желание взять ее и убедиться в том, что она все еще принадлежит ему, но протестовать и настаивать на чем-либо не стал. Таня имела право сердиться на него и даже больше — впредь не доверять и относиться с осторожностью, ведь он уже дважды усомнился в ней, не говоря уже о том, что вел себя, как самая настоящая скотина.
— Планировал рассказать тебе обо всем дома, а еще лучше завтра, когда вымолю у тебя прощение…
Таня удивилась сказанному, эффектно приподняла темно-каштановую бровь, этим простым жестом вызвав в голове ряд ярких и заманчивых образов. В своих мыслях он уже покусывал ее, хмурился этой одержимости и все же улыбался этому состоянию.
— Дома?
— Да, — подтвердил Олег, потянувшись к ней и обведя контур лица пальцами. — Нам придется съехать.
Он не мог отказать себе в этом желании-наваждении. До Тани хотелось дотрагиваться, вдыхать ее запах, ловить взгляды и любоваться улыбкой.
— Почему? Это из-за Алины?
— Именно.
Олег узнал о местонахождении Тани, сразу же после того, как приехал на дачу и обнаружил собравшуюся вокруг дома толпу гомонящих людей. Кто-то из них уже оказал медвежью услугу им двоим, то есть позвонил хозяйке и рассказал во всех красках обо всем произошедшем на ее участке. Олег в тот момент не стал перезванивать и успокаивать кого бы то ни было, начав обрывать номер телефона своего недавнего собеседника в форме. Березин никогда не причислял себя к числу паникеров, но в тот момент с то и дело холодеющими внутренностями думал о том, что это он был морально готов ко всему, навидавшись и наслушавшись всякого, а Таня… Что знала о том мире она, где богатство, благополучие, власть и слава шли ноздря в ноздрю с жестокостью, конкуренцией и обманом? Ничего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И кто будет смотреть за домом? Она ведь пригласила меня сюда именно за этим!
Она качала головой, прикрыв глаза. Олег хотел знать, о чем она думает и, честно говоря, не видел повода для паники.
— Кто-то из соседей., — ответил Березин, не прекращая наблюдать за ней. — Мы не вернемся в Москву…
Она оглянулась по сторонам, взяла в фокус лежащий на тумбочке телефон и, не дойдя до нее, обернулась к нему.
— А куда?
— Помощник снял дачу ничем не хуже и, наверняка, даже лучше этой.
Женщина в ответ недовольно дернула губами, взглянула на экран, кивнув чему-то своему, а потом принялась водить по экрану указательным пальцем.
— Там тоже будут цветы, сад, а еще бассейн.
— Олег, дело совсем не в этом.
— Тогда в чем? Почему ты так не хочешь уезжать отсюда?
Таня вновь мотнула головой, с каждой новой секундой все больше и больше темнея лицом.
— Я уже говорил с ней, — Олег, поднявшись, подошел к ней и, встав напротив, произнес. — Она настаивает, чтобы мы съехали и чем быстрее, тем лучше.
Несколькими часами ранее он выслушал полные гнева претензии Алины и не сказал ей ничего. Он не смог бы сделать это даже если бы очень захотел. Алина Викторовна просто кричала, вываливая одно обвинение за другим. Тане досталось за то, что она не предупредила о нем, покрывала и не выставила вон. После этого странного телефонного звонка с визгливым и истеричным монологом, Олег перезвонил Ромке, рассказал, как все было на самом деле, но просить остаться не стал. Он мог возвращаться вновь и вновь, даже несмотря на то, что гнали только ради двух женщин. Одна из них стояла напротив него и не хотела покидать это место.
— Ты говорил что-то о прощении?
Олег кивнул, взяв протянутый ему смартфон.
— Пришла пора действовать, — проговорила женщина и, кивнув ему на руки, произнесла. — Звони ей.
— Что?
Он не поверил своим ушам, поняв, что ожидал чего угодно — подарков, внимания, сладких признаний, но только не этого.
— Позвони и попроси у нее прощения, — повторила Таня. — Сделай так, чтобы она передумала, уговори ее оставить нас здесь.
— Зачем тебе это?
Она присела на тумбу, вытянув перед собой тронутые солнцем и пылью ноги с притягивающим взгляд ярко-малиновым маникюром.
— Та дача будет не хуже, — принялся объяснять Олег, — сможешь засадить цветами хоть весь периметр.
Танька дернула плечом.
— А я не хочу туда и желаю остаться здесь.
Нутро отчаянно сопротивлялось ее требованию, а вот мозг хотел постичь его затаенный смысл. Не может быть, чтобы за этим стояла одна лишь женская вредность.
— Может объяснишь мне?
Олег крутанул телефон между пальцев, ощутив подкатившее недовольство. Он ждал совершенно другого — не восторгов, естественно, но и не унижений. Она требовала именно этого.
— Нет.
Рыжая продолжала удивлять его. Место томного взгляда с поволокой занял другой — стервозный, жесткий и требовательный, за которым, сложилось у него такое ощущение, стояло какое-то мгновенно принятое решение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Только после разговора с Алиной.
— Ты понимаешь, что просишь у меня?
Она кивнула.
— Ты знаешь, что, когда гонят надо уходить и больше не возвращаться?
Таня повторила свой прежний жест, смяла губы и наконец пояснила.
