Массовое привлечение военных на государственную службу было вызвано также отсутствием кадрового резерва госслужащих. Советская номенклатура была сильна именно своей методичной работой с резервом, который форсировался постоянно и для всех уровней власти. Перестройка разрушила этот институт, а последующие годы реформ завершили деструктивную работу в этом направлении. При Ельцине возникла разночинная по своему происхождению элита, рекрутированная из самых экзотических социальных групп и не имеющая серьезного управленческого опыта: там были доценты, спортсмены, священники, отставные унтер-офицеры, циркачи, экстрасенсы, врачи и проч., и проч. Хотя выходцы из старой номенклатуры по-прежнему составляли костяк элиты, они, как правило, не претендовали на первые роли.
Для нового президента особенно важен был вопрос о формировании группы поддержки. Вполне логично, что первым призывом были затронуты те, кого Путин знал и кому он доверял: его сослуживцы и земляки. Социальной опорой президента сразу стал офицерский корпус, сотрудники всех типов силовых и правоохранительных структур, специалисты военно-промышленного комплекса. Постепенно вокруг Путина формируется коалиция сторонников, состоящая из его прежних сослуживцев и старых знакомцев, которые вслед за своим патроном совершают «большой скачок».
Данные исследования «Путинская элита» свидетельствуют о том, что в целом процесс подтягивания «своих людей» по большинству параметров мало отличался от предшествующих периодов смены власти: своих земляков приглашали на работу в центр и Брежнев, и Горбачев, и Ельцин. Данные, приведенные в «При Ельцине», показывают, что возникла разночинная по своему происхождению элита, рекрутированная из самых экзотических социальных групп и не имеющая серьезного управленческого опыта: там были доценты, спортсмены, священники, отставные унтер-офицеры, циркачи, экстрасенсы, врачи и проч., и проч. Хотя выходцы из старой номенклатуры по-прежнему составляли костяк элиты, они, как правило, не претендовали на первые роли.
Таблица 11. Изменение характеристик элиты в первые два года правления Б. Ельцина и В. Путина[317][318]
Таблица 11 показывает, что главными отличительными особенностями Путинской элиты были: снижение доли «интеллектуалов», имеющих ученую степень; уменьшение и без того крайне низкого представительства женщин в элите; «провинциализация» элиты и резкое увеличение числа военных во власти. Под «военными» здесь и далее мы имеем в виду людей в погонах всех типов — офицеров армии и военно-морского флота, пограничной службы, внутренних войск, служб безопасности и проч. Для обозначения этой группы людей в 90-годы в российском политическом сленге закрепилось понятие «силовики», а совокупность военизированных ведомств России стали называть «силовыми структурами».
Увеличение представительства бизнеса во властных структурах, произошедшее в последние годы, следует отнести к процессам, связанным с объективным изменением роли новой буржуазии в обществе, нежели с личными преференциями президента. Снижение же доли женщин, провинциализация и «деинтеллектуализация» элиты явились следствием более чем двукратного увеличения доли военных во всех элитных группах (см. таблицу 12).
Таблица 12. Доля военных в элитных группах (%%)[319]
Как видим, весь период демократизации в России сопровождался ростом присутствия военных во власти. С 1988 по 2002 г. их доля возросла почти в 7 раз. Особенно сильно процесс милитаризации затронул высшее руководство страны (рост в 12 раз!). Беспрецедентное увеличение присутствия людей в погонах во всех структурах власти обеспечивалось как объективными факторами (такими как увеличение числа военных ведомств), так и субъективными («модой» на избрание военных в депутаты или губернаторы). После 2000 г. переход военных в экономику и политику приобрел массовый характер.
Особенно заметным приход военных стал в регионах, где их представительство среди глав субъектов Федерации увеличилось более чем в два раза по сравнению с 1999 годом. К середине 2002 г. среди 88 глав (без учета Чечни) 9 были военными. Еще несколько лет назад принадлежность к органам безопасности расценивалась избирателями как большой минус для кандидата. После 2000 г. настроения и электората, и региональной элиты меняются: именно военные (и в особенности сотрудники ФСБ) считаются наиболее предпочтительными фигурами. Общество воспринимает любого чекиста, претендующего на политическую позицию, как ставленника Кремля (хотя далеко не всегда это так). Избрание военных на губернаторские посты становится настоящей модой. Если до 2000 г. военные с большим трудом побеждают на губернаторских выборах (например, А. Лебедь в Красноярском крае или В. Семенов в Карачаево-Черкесии), то после прихода офицера госбезопасности В. Путина к власти победы кандидатов-военных следуют одна за другой: в Московской области — герой афганской войны генерал Б. Громов, в Калининградской — адмирал В. Егоров; в Воронежской — начальник местного управления ФСБ В. Кулаков; в Ульяновской — армейский генерал В. Шаманов; в Ингушетии генерал ФСБ М. Зязиков; в Смоленской области — генерал ФСБ В. Маслов; в Рязанской — генерал ВДВ Г. Шпак.
Роль военных в регионах заметно повышается и после того, как вновь созданные структуры президентских полпредов начинают координировать деятельность региональных силовиков. Путинская администрация начала перевербовку руководителей территориальных управлений всех силовых и правоохранительных ведомств, которые за годы правления Ельцина всё более удалялись от центральной власти, переходя в подчинение губернаторам. Особенно сильно в зависимость от местных чиновников попали структуры МВД, налоговые органы, суды и прокуратуры. Причина такой зависимости была проста — надбавки к зарплате, получение жилья, автотранспорта и прочие материальные блага выдавались представителям федеральных органов из рук регионального главы. Связь же с центральным ведомством становились всё более эфемерной: мизерные зарплаты нередко задерживались, а назначения и отставки сотрудников стали невозможными без согласования с регионом. Зависимость федералов от региональных властей стала настолько повысилась, что губернаторы стали поговаривать о передаче вопросов назначения руководителей силовых и правоохранительных ведомств в их ведение. Выстроив вертикаль «президент — полпреды — федеральные инспектора», Кремль приобрел разветвленную сеть опорных групп, имеющую представительство во всех без исключения регионах и состоящую в значительной степени из военных. Ни одна другая группа политической элиты не была столь милитаризована.
Силовики —
«правительство президента»Если в советской системе правительство практически целиком находилось в подчинении председателя Совета Министров (исключение составляли лишь три министра — иностранных дел, обороны и КГБ, которые были членами Политбюро ЦК КПСС и негласно подчинялись прямо генеральному секретарю ЦК), то в новой России возникло, по сути дела, два правительства: «правительство премьер-министра» и «правительство президента». Это положение впервые было введено Б. Ельциным, который своим указом 1991 г. подчинил себе КГБ, МВД и Минобороны. Впоследствии это положение было закреплено в федеральном конституционном законе РФ от 17.12.1997 г. «О правительстве Российской Федерации»,[320] который переводил в прямое подчинение президента кроме указанных ведомств еще МИД и МЧС.
Таким образом, в отличие от советской регламентации в постперестроечной России разделение правительства на две части было институционализировано. К маю 2000 г. из 58 федеральных органов исполнительной власти уже 16 ведомств находилось в прямом подчинении президента РФ, что составляло 27,6 % от состава правительства. Причем «правительство премьер-министра», объединяющее 72,4 % руководителей федеральных ведомств, контролировало главным образом «экономический блок», а силовые структуры, руководители которых составляли костяк Совета Безопасности РФ, были подчинены президенту.
Административная реформа правительства, проведенная Путиным сразу в марте—апреле 2004 г. и призванная сократить бюрократический аппарат, на самом деле привела лишь к его видоизменению. Вместо 23 министерств в декабре 2003 г. после реформы их стало 15. Сократилось и число вице-премьеров. Однако общее число правительственных ведомств возросло с 66 до 80. Правительство также сохранило членение на силовой и экономический блоки (см. таблицу 13).
