проход, к которому вела бурлящая огнем пропасть, из недр которой тут же начала подниматься лава, и быстро остывать, превращаясь в каменную, дымящуюся жаром дорогу.
Открылся вид на дом Иныжи. Темные, заплесневелые камни, грубо сложенные в высокие стены, с черными провалами окон. Повсюду дикий плющ с желтыми несуразными цветами, как абсурдная декорация, карабкающихся перевитыми змеями вверх, на крышу, покрытую почерневшей от времени, прелой соломой.
Грязный двор, устеленный белыми костями, черепами животных и людей, хаотично раскиданных среди мусора, остатков шерсти и рваной одежды, и гутой как кисель смрад разлагающейся плоти, не меньше, чем землетрясение сбивающий с ног, и заставляющий слезится глаза. Вонь, заползающая в горло, и вот-вот готовая выплеснуться из внутри наружу рвотной массой.
Посреди этого мусора стоял огромный, в два человеческих роста, лохматый перепутанной мхом и плесенью с черной шевелюрой мужик, в засаленной «черкеске», с шипастой дубиной в руках. Изъеденное гноящимися язвами оспы лицо, с круглым носом, со вздернутыми словно крылья, пыхтящими ноздрями, над «заячьей», раздвоенной безобразным оскалом губой, открывающей желтые кривые зубы, а на месте переносицы, единственный, налитый кровью глаз, с белым зрачком альбиноса.
С двух сторон, как верные стражи, его охраняли две нереально большие рыси. Рыжая, вычищенная до блеска шкура, никак не вяжущееся с обликом их неряшливого хозяина, стояла вздыбленными холмами на загривках. С белоснежных клыков, оскаленных в злобе, капала тягучая слюна, с шипением разъедающая зелеными пузырями мусор под лапами. Кошачьи глаза сверкали искрами смерти.
Обыры мгновенно отпрыгнули в разные стороны от наших героев, и с воем бросились в открывшийся проем, где замерли в напряжении словно жуткие привратники, с двух сторон, с явным намерением умереть, но не пустить непрошенных гостей внутрь. Их оставалось пять, из которых еще две были серьезно ранены. Но и нашим друзьям досталось не мало.
Вул морщился при каждом движении, придерживая бок, лицо Бера заливала кровь из рваной раны на лбу, Ацамаз прихрамывал, и только Федогран оставался цел, отделавшись легким испугом и синяком на спине, от лап чудовища, и гневно сверкающим глазами, разгоряченным шишком на плече, раздосадованным, что не смог укусить совсем недавно висящую на шее брата тварь.
Наступила недолгая пауза, позволившая немного прийти в себя и оглядеться. Пора снова в бой.
- Этого красавчика я возьму на себя. – Угрюмый Илька выглядел на удивление сконцентрированным, что для него было нехарактерно. – Вперед братья!!! Плечом к плечу!
И тут Ацамаз запел:
Меня и остальных
Спаси, судьба, от помыслов дурных.
Возвысь мой дух, в надежде не покинь
И ниспошли мне мужество!
Да будет весть отрадна для меня,
А честь дороже злата и коня.
И все как есть испей, не половинь,
Отзывчива душа моя!
Да сбудется все доброе, что мне
Минувшей ночью виделось во сне,
Но станет явь пусть горькой, как полынь,
Коль поступлюсь я истиной!
Схватка разгорелась с новой силой. Шишок прыгнул с плеча, оттолкнулся от валяющегося на земле черепа какого-то животного, и взлетев, вцепился в губу великана зубами, а тот взвыв от боли, бросив дубину на землю, врезал кулаком, выбив кровавыми брызгами себе зуб, но маленького героя уже там не было, он грыз мясистую мочку уха, рыча от ненависти.
Рыси вздрогнули, и из их глаз, в спину Иныжи, устремились два мерцающих луча, один голубой, другой красный. Раны на монстре мгновенно начали затягиваться, выбитый желтый клык заново отрос, а кровь остановилась.
Федогран встретил очередного прыгнувшего монстра на меч, отрубив ему лапу, а прикрывающий ему спину Бер, пинком ноги, отбросил другого, который врезавшись в стену дома, стек по ней безвольной куклой, ненадолго замер, мотая головой, приходя в сознание, и тут же прыгнул вновь в атаку, но был остановлен уже клинком Вула, окончив свою жизнь в мусоре двора.
Ацамаз, забыв в пылу схватки, все наставления Кушкафтар, быстро подбежал к Иныжи, уворачиваясь от лязгающих зубов Обыров, и одним ловким движением, снес тому голову с плеч, вместе с неиствующим на носу шишком. Но не долго он праздновал победу. Очередная кошка, опрокинула его навзничь, вцепившись в затылок, и если бы не прикрывающий музыканта оборотень, смахнувший монстра кулаком со спины, то играть на волшебной свирели, было бы уже больше некому.
Хлопком, словно мгновенно надутый, воздушный шарик, из бьющей фонтаном кровью шеи, выскочила новая уродливая голова, заняв свое положенное место на плечах и кулак Иныжи вновь врезал себе по восстановленному носу, на котором уже разместился запрыгнувший туда, злобствующий, весь залитый кровью Илька, быстро сориентировавшийся в происходящем и обозвавший Ацамаза «дураком и бестолочью», и вновь вступившим в схватку.
Бой с Обырами закончил Бер, вогнав последней летящий на него твари клинок в горло. На секунду наступила тишина. Но впереди еще рыси. Злобные, быстрые, лечащие друг друга волшебными лучами, и потому практически бессмертные.
- Вперед братья. – Прохрипел Федогран, задыхающимися от усталости легкими. – Ударим одновременно.
Глава 22 Свадьбы не будет
- Надо убить их одновременно, не дав времени и возможности воскресить друг друга. Надо разъединиться по парам, Бер с Вулом с правого, а я с Ацамазом с левого края. Илька не дай Иныжи времени вмешаться, что хочешь делай, но не дай сорваться на нас. – Зашипел ненавистью Федогран. - Вперед братья! Плечом к плечу! – Выкрикнул он и кинулся в атаку.
- Плечом к плечу. – Хором разнесся дружный клич над полем боя, и засверкала сталь.
Схватка закипела бешеной каруселью с новой силой. Шишок метался по голове великана, кусая его везде, где мог достать, и не давая отвлечься на братьев, а те вступили в схватку, с неимоверно страшным врагом. Ловкие, сильные рыси, гибкие и неуловимые. Не бездумные прямолинейные животные, действующие на инстинктах, а умные, мыслящие твари, рациональные и безжалостные.
Они перемещались с огромной скоростью, создавая впечатление, что исчезают в одном месте и мгновенно материализуются в другом. Вот только что были впереди, и вот уже когтистая лапа наносит удар сзади. Только чудом удалось избежать смерти братьям в первые секунды схватки, пока они приноровились противостоять такой тактике. Только вбитая выстраданная на тренировках потом и вколоченная кнутом Яробуда ловкость, не дала свершиться страшному. Как тут не вспомнить добрым словом ушедшего к предкам конюха и учителя.
Решение пришло мгновенно с разорванным когтями плечом Вула, и кровоточащей раной на спине Ацамаза. Бой пошел по другому сценарию. Воины встали, прижавшись к друг-другу спинами, прикрывшись от неожиданных атак щитами. Теперь уже рыси начали искать
