Читаем без скачивания История Венецианской республики - Джон Норвич

Через два месяца прибыло посольство из Англии от Эдуарда III и сообщило правительству республики, что самозваный король Филипп Французский отказался решить англо-французские разногласия поединком или испытанием прожорливыми львами, «которые не посмеют тронуть истинного короля». Посему неизбежна война. Эдуард просил предоставить ему на год 40 или более галер, предлагая в залог любую сумму, какую назовет дож, и, кроме того, обещал венецианцам на английской земле все права и привилегии, какими пользуются его собственные подданные. Он также предположил, что если дож пожелает отправить в Англию двух своих сыновей, то они будут приняты с почетом, соответствующим их рангу, и посвящены в рыцари. Градениго ответил, что, когда Восточному Средиземноморью угрожает турецкая армада из 230 судов, Венеция не может выделить ни одного корабля для войны христиан на западе. Тем не менее привилегии, столь великодушно обещанные венецианцам в Англии, принял с благодарностью. Что касается приглашения сыновьям, то он выразил «признательность и глубочайшую благодарность», но сказал, что они не поедут.

Ответ был поистине венецианским, но турецкая угроза оставалась реальностью. Вся Малая Азия уже была потеряна. Османский султан Орхан основал свою столицу в Бурсе, всего в 60 милях от самого Константинополя, а некогда славная Византийская империя, так и не оправившаяся от Четвертого крестового похода, страдала от нападений всех своих соседей, как мусульман, так и христиан, ее раздирали на части гражданская война и религиозные противоречия. Казна империи опустела. Никто не удивился, когда император Иоанн V Палеолог был вынужден отдать венецианским купцам не только все золото и серебро из дворца, но и камни из короны империи.[139] Значит, если турки войдут в залив, они нападут на Венецию, а потом сразу на Геную — именно тут оседает большая часть товаров. Эта угроза заставляла поддерживать добрые отношения между обеими республиками, хотя давний дух соперничества преодолеть было нелегко.

Но пока длился мир, и Венеция оставалась на пике торговой удачи, возможно, самой большой за всю свою историю. И как всегда, когда позволяла политическая и экономическая ситуация, венецианцы опять начали расширять и украшать свою столицу. Первую больницу построили у церкви Сан Франческо делла Винья, большое государственное зернохранилище — на Моло, там, где сейчас расположены два общественных сада, за зданием Новых прокураций. На северном краю города появилась большая церковь и монастырь Серви.[140] Но что гораздо важнее, перестроили Дворец дожей. Работы начались в январе 1341 года, а в результате здание с его главными — южным и западным — фасадами приняло тот вид, к которому мы привыкли.

Правительство и администрация Венеции обосновались здесь еще со времен дожа Анджело Партечипацио, больше пяти веков назад. С тех пор дворцы дожей появлялись и исчезали. В 1341 году дворцом служило здание Себастьяно Дзиани, к которому в начале века пристроили новый зал Большого совета с восточной стороны (она смотрит на темницы через узкий канал Рио ди Палаццо, через который теперь перекинут Мост вздохов). Но это помещение безнадежно устарело. Назначили комиссию из трех человек, чтобы решить, стоит ли его расширять или лучше построить заново в другой части дворца. Комиссия мудро предпочла последний вариант. Тогда решили, что новый зал должен занимать большую часть второго этажа в южной части дворца.

Хотя Дворец дожей уникален в любом отношении, есть у него особенность, отличающая его от правительственных зданий других городов Италии. Почти все они темные и выглядят грозно, отражая насилие, на котором держалась власть в те века. Макиавелли был прав, заметив, что палаццо делла Синьория во Флоренции построено как крепость для гражданских властей. То же самое столетия спустя Джон Аддингтон Саймондс говорил о Ферраре: «Твердыня Эсте, окруженная рвом, с подъемными мостами, двойными дверями, грозно темнеющая над водой, защищенная донжонами, будто угрожает площади, нависая над домами жителей».

В Венеции, наоборот, те, для кого строился палаццо Дукале, не нуждались в защите и не требовали устрашения. Сегодня, глядя на него, думаешь о празднике, о благодарности, галантном обхождении, легкости и яркости, о политической стабильности и надежности, в которых процветала Венецианская республика, единственная среди всех своих соседей.

Работы начались в начале 1341 года под руководством гениального архитектора Пьетро Базеджо и периодически возобновлялись на протяжении 82 лет. На первом этапе закончили возведение нового зала, протянувшегося почти вдоль всей южной стены и того участка до седьмой колонны, что смотрит на Пьяццету. Первый этап закончился примерно к июлю 1365 года, когда Гварьенто покрыл восточную стену огромной фреской, изображавшей венчание Девы в раю.[141] Со стороны Моло добавили центральный балкон, как гласит надпись, только в 1404 году, но и тогда внутренняя отделка еще не была закончена, поскольку записано, что Большой совет не мог заседать в зале до 1423 года. В том же году решили расширить фасад со стороны Пьяццетты до той длины, какова она сейчас. Значит, только в 1425 году здание предстало во всем своем великолепии, в самый канун эпохи Возрождения. Еще полвека — и прекрасный замысел не осуществился бы, вкусы сменились увлечением античным классицизмом, и величайший образец светской готической архитектуры навсегда мог бы быть потерян.[142]

Глава 16

АНДРЕА ДАНДОЛО И МАРИНО ФАЛЬЕРО

(1342–1355)

Но был ли князь, вступившийС народом в заговор свободы — жизньюЗа вольность подданных своих рискуя?[143]

Богатый, благородный, снискавший славу, Андреа Дандоло выделялся среди представителей своего поколения, В 1333 году, еще в молодости, он был выбран подестой Триеста. Через три года, во время войны со Скалигери, он служил provveditore in campo, совмещая функции полевого комиссара и финансового служащего. Затем он выделился как преподаватель права в университете Падуи, где стал первым доктором-венецианцем. До конца жизни ему было суждено остаться ученым, и хотя он умер, не дожив и до пятидесяти лет, после себя он оставил свод старых законов Венеции, собрание всех договоров, подписанных Венецией со странами Востока («Liber Albus»), со странами Италии («Liber Blancus»), и две книги на латыни. Одна — история Венеции до времени написания, и вторая — история мира от сотворения до 1280 года. В общем, 28 декабря 1342 года, когда умер Бартоломео Градениго, его похоронили в саркофаге, который до сих пор стоит в нише, с северной стороны атриума Сан Марко, несомненно, что Андреа Дандоло был самым очевидным его преемником. Конечно, ему еще не было и сорока лет, и для дожа он был очень молод, но недостатки молодого возраста легко перевешивалась очевидными его достоинствами. Предполагалось, что за его избранием последует долгое, безмятежное и мирное правление.

Увы, предположение не оправдалось. Поначалу все шло благополучно, но в это время папа создал лигу для осуществления крестового похода против турок. Она объединила Византийскую империю, королевство Кипр и родосских госпитальеров, а также папскую область и саму Венецию. Венецианский флот из пятнадцати галер захватил несколько стратегических объектов на побережье Анатолии, в том числе город Смирну. Смирна оставалась в руках христиан еще полвека, но сама лига вскоре развалилась, заключив напоследок деловое соглашение в истинно венецианском духе. Согласно этому договору за защиту христианского Средиземноморья папа даровал Венеции право забирать себе церковную десятину следующие три года.

Одно из государств особенно отличилось своей безучастной позицией в лиге. Формально последние сорок лет Генуя находилась в мире с Венецией, но жесточайшее торговое соперничество между обеими республиками стало только сильнее, и отношения их были, мягко говоря, натянутыми. Как и прежде, областью главных разногласий был Крым. Именно здесь, и прежде всего в портах Каффа и Солдайя (современный Судак), караваны регулярно закупали меха и рабов с русского севера, тюки шелка из Центральной Азии, все пряности из Индии и Дальнего Востока. Здесь ставки были высокими, конкуренция отчаянной, отношения жесткими и часто вспыхивали ссоры. В 1344 году положение стало получше: из-за нападений татарских племен венецианцам и генуэзцам пришлось держаться заодно. Дож Генуи — а это был не кто иной, как Симон Бокканегра, герой оперы Верди, — отправил в Венецию посольство с предложением совместно бойкотировать татарские товары. Но татары, когда они не проявляли активной враждебности, были самым предпочтительными торговыми партнерами, и соглашение было обречено еще до его подписания. Генуэзцы нарушили его почти сразу же. Венецианцы, чья выдержка оказалась покрепче, протестовали, добавив, что генуэзские торговцы в Трапезунде незаконно запрещают им укреплять свой квартал в городе. В ответ им сказали только, что Трапезунд — область влияния Генуи и что венецианские купцы находятся там, а на самом деле и по всему побережью Черного моря, исключительно благодаря терпению и милости Генуи. Это выглядело не чем иным, как прямым вызовом всей законной торговле Венеции в этом регионе. Казалось, война неизбежна. Ее отложили только из-за бедствия, по сравнению с которым даже венецианская торговля ушла на второй план.