наслаждение – хотя бы на миг узреть лик Аллаха, который восхитительнее всего, что только можно себе представить. Попасть в рай могут лишь мусульмане, неверным вход запрещен. Все остальные, и в первую очередь, неверующие в Бога вообще и отъявленные грешники, после смерти окажутся в аду. Адские муки так страшны, что люди будут молить Аллаха дать им второй шанс, чтобы прожить земную жизнь праведно, но Он не разрешит им: жизнь дается один раз. Грешников будут жарить в кипящей смоле, и когда кожа у них обуглится, у них будет отрастать новая кожа, чтобы они ощутили страдания вновь и вновь, и так – всю вечность. Им в глотку будут заливать кипяток, пищей им будет смрадный гной, а в их и без того измученные тела будут вонзаться огромные иглы. Впрочем, даже для грешников остается слабый луч надежды. Если вина человека в его земной жизни была не слишком тяжелой, то через несколько тысяч лет ужасных мучений Аллах может смилостивиться, и впустить его на небеса. Но лишь в редких случаях.
– Если Аллах абсолютно всемогущ и милостив, то откуда на земле берется зло?
– От него же. Аллах не скован никакими обещаниями перед человеком, и может делать с ним все, что пожелает, по своей прихоти. Вознести ввысь, приковать к постели тяжелой болезнью, осыпать золотом, низвергнуть в нищету. Какие могут быть для Него законы, если Он и есть сам закон? Может быть, ему приятно причинять страдания преступникам, которые этого заслуживают. Все в Его воле.
– Насколько я понял, Аллах очень строг. Почему же в ислам переходит добровольно столько людей?
– Потому что они понимают, что наша вера истинна, и только следуя ей, можно жить на земле как в раю. Что предлагает, к примеру, христианам их Бог? Усмиряйте плоть, живите скромно. Не спите больше, чем с одной женщиной. Не ешьте всласть, ибо это чревоугодие. Не поднимайте свой меч на врагов, а молитесь за них, даже если они вас гонят и убивают. Не копите богатств здесь, ибо легче пройти верблюду в игольное ушко, чем богатому на небо. Иными словами, живите как в аду на земле, и только тогда вы попадете в рай. Или наоборот: делайте, что вам нравится, здесь, но потом вы попадете за это в ад. Выбирайте: или то, или это. В исламе нет такой дилеммы. У человека, у мужчины, есть желания. Он хочет славы и богатства – пожалуйста, Аллах только приветствует это. Он мечтает иметь много женщин и детей – и это поощряется! Бери несколько жен и хоть сто наложниц, если можешь их содержать. В тебе кипит кровь? Сражайся во славу ислама – чем яростнее, тем лучше. Наслаждайся всем, чем хочешь, но не забывай каждый день всем сердцем и, главное, делами и молитвами повсюду славить Аллаха, будь покорен и благодарен ему. И тогда ты вкусишь от самых сладких плодов и на Земле, и на небесах.
– Спасибо, великий халиф. Ваши речи ярки и образны.
– Другими словами, ты готов теперь принять истинную веру? Уже скоро за нашим разговором начнется вторая, полуденная молитва. Обращение – это очень просто. Достаточно в мечети, перед людьми, трижды искренне произнести клятву Аллаху, совершить омовение, и ты вернешься в Дамаск правоверным, и гораздо более богатым и почитаемым человеком, чем был когда-либо прежде.
– Не это я имел в виду, халиф. Моя душа принадлежит Иисусу. И так будет всегда. Для меня Бог – это Любовь и великая милость, а не строгая власть. И людей мне тоже не хочется убивать, независимо от их религиозных взглядов. Мне кажется, что ислам во многих положениях ближе к иудаизму, чем христианству: то же отрицание триединства Бога, неумолимая строгость божественной сущности. Я же – убежденный христианин и остаюсь им. Однако к исламу и всем мусульманам относился и отношусь с непременным уважением. Ваши мечети и богослужения очень красивы. Я благодарен за беседу и уделенное мне высокое внимание.
Усман ибн Аффан приподнялся со своего трона и гневно посмотрел на меня, едва не испепелив взглядом больших и все еще очень живых черных глаз под густыми седыми бровями.
– Кажется, ты не понял, какой величайшей милости я тебя удостоил. Все утро я, правитель империи, рассказывал тебе, простому купцу, об Истине, вере и Пророке. И, оказывается, зря потратил время. Поверь, будь на моем месте мой предшественник, аль-Хаттаб, тебя за подобную дерзость бы немедленно схватили и на заднем дворе отрубили голову или даже четвертовали! Твое великое счастье, что ты говоришь со мной, Усманом. Для меня гость священен. Я отпущу тебя, и даже разрешу взять с собой все золото, что ты получил вчера за свои товары, и компенсацию за ущерб. Но запомни, упрямый грек. Если ты или кто-то еще из твоих сородичей посмеет показаться в Мекке или Медине, не сносить вам головы. Торгуйте впредь с нашими, аравийскими купцами дома, не выезжая за пределы Дамаска. А теперь иди, и постарайся не задерживаться в городе.
Я еще раз искренне поблагодарил халифа и поспешил прочь.
Усман ибн Аффан успешно завершил свою главную миссию – объединил Коран, текст которого с тех пор более не менялся. Он правил Халифатом еще десять лет – до глубокой старости. Но его кончина оказалась трагичной. Его закололи ударом меча ворвавшиеся в его дом ночью мятежники, перед этим убив его супругу, пытавшуюся закрыть мужа собой, и отрубив ему, еще живому, правую руку, которой он переписывал Коран. Мятеж был подавлен, после чего трон империи перешел к четвертому праведному халифу. Далее же власть в Халифате надолго захватила династия Омейядов.
В следующие полтора тысячелетия исламская цивилизация пережила несколько блестящих взлетов и два жестоких падения: в эпоху завоеваний монголов в тринадцатом веке и в начале двадцатого века, после краха Османской империи. Но эти кризисы были ею преодолены.
Сегодня ислам является второй по числу приверженцев религией мира.
Глава 15
Тело и душа (Авиценна)
Место: Исфахан, Аббасидский халифат (современный Иран)
Время: 1026 год
В начале нового, второго тысячелетия, спустя почти четыре века после своего основания, арабский халифат по-прежнему был главной империей Востока. Его основной скрепляющей силой оставалась исламская вера, в которую обращалось все больше людей в разных землях. На фоне продолжающихся темных веков европейского средневековья Халифат наравне с Византией был средоточием мировой культуры и науки своего времени. Однако за несколько столетий в нем многое изменилось. Эпоха правления Омеяйдов в семисотых годах стала, с одной стороны, высшей точкой побед и распространения
