Читаем без скачивания Вождь викингов - Александр Мазин

К тому моменту, когда команда возмездия окончательно сформировалась, я уже понимал, что поторопился. Как бы презрительно ни относились к сконцам у нас на Сёлунде, но они – такие же скандинавские воины, как и прочие датчане. И нам предстоит драться не с франками-ополченцами, а с хирдами двух серьезных ярлов. Будь моя воля, я бы теперь, фигурально выражаясь, придержал коней. Но воли моей не было. Тем более что я сам только что объявил поход возмездия. А теперь как, в кусты? Ждать подхода Рагнара? Стенульф точно ждать не будет. А он теперь, считай, мой близкий родственник. Так что выбора у меня нет. В который уже раз?

Солнце еще не коснулось горизонта, когда наша маленькая флотилия: мои кнорр и «Северный Змей», а также безымянный пока десятирумовый корабль Вальтрева – отправилась в карательный рейд. Вальтрев, правда, какое-то время жабился и пытался от похода увильнуть: мол, корабль еще не освящен кровавой жертвой и, следовательно, к морскому походу непригоден. Но на него дружно наехали: какой еще морской поход? Это через пролив переплыть, что ли? Да он, Вальтрев, еще вчерашний заплыв по озеру походом бы назвал!

Под давлением общественности Вальтрев сломался и драккар предоставил, выпросив взамен обещание: как только, так сразу его корабль будет освящен согласно регламенту. И не петухом каким-нибудь, а полноценной человеческой жертвой.

На круг собралось нас сто восемьдесят шесть разгневанных мстителей. Первую боевую группу составил мой хирд, усиленный пятью пришлыми бойцами Гримара и самим Гримаром. С этими мы уже дрались в одном строю и добились неплохой сыгранности. Вторую группу, состоявшую из людей, имевших боевой опыт, возглавил Сван Черный, хольд Бьёрна Железнобокого, а третью, из сотни ополченцев-энтузиастов, – Хунди Толстый, тоже сёлундец из хирда того же Бьёрна Рагнарсона. Они загрузились на мой кнорр. Поначалу я хотел отдать ополченцев под начало Стенульфа, но тот буркнул: «Я с тобой». И вопрос был закрыт.

Хотя, чуть позже, уже по собственной инициативе, Каменный Волк объяснил свое решение:

– Ты теперь мне как сын, Ульф Черноголовый. Я должен присмотреть за тобой: ведь мы оба знаем, что в Асгарде тебя больше не любят так, как раньше. Я просил Одина уберечь тебя и обещал ему за это кровь двух сильных мужчин. Но Один – не твой бог, и потому я сам тоже присмотрю за тобой.

Я не возражал. О таком «прикрытии», как Каменный Волк, можно только мечтать. Хотя, с другой стороны, если бы не Стенульф, я бы, может, придержал коней, то есть «драконов» и подождал, пока папа Рагнар не скажет свое веское слово. Сто восемьдесят бойцов – это серьезная сила. Достаточная, чтобы бросить вызов даже паре ярлов. Но не в том случае, если это такие бойцы, как мы с Гримаром, а не энтузиасты-ополченцы.

Чем дальше, тем больше наша затея с мщением казалась мне авантюрой. Но кто не рискует, тот не пьет пива из серебряной чаши, «закусывая» поцелуем красавицы. Вперед, моя маленькая армия!

По пути были высказаны разные предложения по месту высадки. Сван Черный и Гримар настаивали на том, чтобы напасть на усадьбы ярлов-грабителей, причем сделать это как можно быстрее. Вдруг те еще не вернулись домой?

Ополченцы требовали нагнать и перехватить вражеский флот, дабы отнять добычу и спасти пленников, среди коих было немало их родственников.

Стенульф же считал, что в первую очередь мы должны плыть к нему домой. То есть не совсем к нему, а к наследственному одалю сыновей Лодина, потому что, раз пошла такая пьянка, Торкель-ярл непременно воспользуется случаем, чтобы свести с Каменным Волком счеты за позапрошлогоднюю разводку. Тогда мы втроем: я, Стенульф и Свартхёвди – выражаясь на криминальном сленге, «взяли на понт» Торкеля с дружиной, вынудив заключить пакт о ненападении при соотношении сил: полный хирд против трех мастеров блефа.

Мы спешили. Гребли посменно с полной выкладкой до самой ночи и ночью тоже. Угодить на камни или на мель не опасались. Жители Сёлунда знали здешние воды как заядлый гольфист – любимое поле.

Но, к сожалению, все равно опоздали.

Хоть и шли до цели в темноте, но, когда дошли, темнота нам уже не мешала.

Усадьба горела. То есть не совсем усадьба – пара сараев и флигель для трэлей. Разведка в составе Свана Черного и Медвежонка доложила: пожар практически локализован, ограда частично разрушена, а во дворе хозяйничают какие-то чужаки…

Почему чужаки? Да потому, что свои никогда не пустят под нож дойную корову, а эти зарезали буренку прям на глазах у разведчиков. Так что вариант «наши победили» явно не реализовался. Да и кому побеждать? Боеспособных мужчин в одале – раз-два и обчелся. Победа наверняка досталась плохим парням без особых трудностей. Чем не повод закатить пир за счет проигравших? Вот они и пировали. Причем уже не один час.

Лицо Каменного Волка… Скажем так: будь я в числе его врагов, глянул бы – сам окаменел. От очень нехорошего предчувствия.

– Ни один не должен уйти, – прохрипел мой посаженный папа.

Не должен – значит, не уйдет. Это мы организуем.

А теперь – сюрприз! Люблю такой расклад – три на одного в нашу пользу. Минимизирует потери. И бодрости в нас побольше.

Мы ведь чем занимались? Весла ворочали часиков этак десять, так что разогрелись неплохо. Опять же – благородное чувство отмщения.

А наши оппоненты – они тем временем совсем нездоровый образ жизни вели. Предавались всяким излишествам вроде пива и доступных в силу обстоятельств женщин.

Обильная жрачка, скоропалительный секс и пиво.

Вот три составляющих успеха твоего противника.

– Мы возьмем их влегкую, – заявил я своему побратиму, взявши его за ремешок. – Держи своего зверя на цепи, его время еще не пришло.

– Сам знаю, – проворчал потомственный берсерк.

Надеюсь, что он – справится. Для воина Одина боевое безумие – как доза для наркомана. Это ж такой кайф…

Стенульфу я ничего говорить не стал. Дедушка был в ярости, но ярости ледяной, как Великий Северный Путь в феврале.

Что удивительно, так это беспечность злодеев. Наглецы даже дозорных не выставили. Подобных олухов даже не тепленькими берут, а хорошо прожаренными. Интересно, а кто у них за главного? Выговор ему за незнание устава караульной службы. С занесением в брюшную полость.

Разделились на три группы. Мой хирд, поддержанный «тяжелой пехотой» из опытных бойцов, первым вошел в ворота. Которые, кстати, никто из захватчиков не потрудился затворить. Я рявкнул команду, хирдманы развернулись цепью и двинулись. За нами – сёлундское ополчение. Стрелки – по уже сложившейся у меня традиции заняли выбранные загодя точки с максимально эффективной зоной обстрела.

Двор зачистили буквально за пару минут. Никто даже не вякнул, потому что вменяемых ворогов тут не было, а рабам усадебным вякать по-любому не положено.

Потом зачистили все строения, кроме «длинного» дома. Кое-кому поломали кайф, но это сущая мелочь в сравнении с тем, что ожидало насильничков в будущем.

Мы прочесывали, ополченцы – прибирались за нами. То есть добивали раненых и вязали оглушенных.

Сработали идеально: те, кто сидел в «длинном» доме, всё еще пребывали в уверенности, что они – в безопасности. Нельзя сказать, что обошлось без единого звука. Вопили, болезные, причем истошно. И что с того? Вопили тут и до нашего появления, а громче всего орали в «длинном» доме, где лучшая часть грабителей отмечала геройскую победу над рабами и женщинами.

И тут, как в небритом анекдоте о поручике Ржевском, появляюсь я. Весь в белом… то есть в металлическом и провожу краткую, но доходчивую лекцию о вреде пьянства и блуда.

Ну да, в дом я вошел первым. Без героизма. Просто откинул шкуру-занавес.

Знакомая картина. Совсем недавно созерцал нечто подобное в своем собственном доме. Пир горой и дым – коромыслом. Только персонажи другие. По большей части – незнакомые. Хотя – не все. На первом плане, то есть на почетном хозяйском месте – оч-чень знакомое личико. Эйнар свет Торкелевич. Сынок и наследник благородного ярла. Не так давно мы были в гостях на его драккаре и мирно беседовали под пивко. А мог бы, как говорится, и ножичком полоснуть. Но не полоснул, потому что на тот момент за капитана команды играл Хавгрим Палица, тоже берсерк и верный ученик Каменного Волка. Так это что получается? Ученик и почти сын грабит учителя и почти папу? И я, кстати, его почему-то не вижу. И это нехорошо. Так-то, конечно, глаза б мои не видали этого безбашенного убийцу, но если он укрыт где-то в уголочке, гадит, к примеру, или иную естественную надобность удовлетворяет, а потом вдруг ка-ак выскочит! И полетят клочки моих верных товарищей…

Кстати, а что будет, когда берсерк с берсерком сойдутся? Опознают друг в друге братьев по диагнозу или рубиться начнут? А если начнут, то кто заборет: самый безумный или самый умелый?