у нас не была, вот что мы можем сказать. Благодарность наша сердечная и теперь наши жизни в ваших руках!
— Ну вот и отлично! А скажите мне, — решил я поинтересоваться, — Почему вы пошли караваны купеческие охранять, а в дружину какую-нибудь не нанялись? Чтобы стать настоящими воинами?
Давно вопрос меня этот почему-то интересует и вот сейчас я решил спросить, пока время имеется лишнее и люди благожелательно очень настроены.
— Есть у нас ответ на твой вопрос. В нашем селе так и повелось, половина парней уходят в стражники или по еще какой служивой части. Половина — в купеческие охранники, так уже несколько поколений мужиков выросло. И мы можем сравнить, чем лучше заниматься, чтобы дожить хотя бы до наших лет, — неспешно рассказывает напарник Кнопфа.
— И чем же, выходит, лучше заниматься? — спрашивает Норль, заинтересовавшись разговором.
— Ну смотри, из примерно двадцати наших ровесников или немного помоложе парней, которые ушли с вербовщиками или по отцовым рекомендациям. У кого отцы дожили до совершеннолетия детей и чему-то смогли обучить своих сыновей. Мы конечно знаем не про всех своих. Один из наших служит до сих пор где-то в баронской дружине десятником, приезжает к сестре иногда, двое порубленных-покалеченных в село вернулись, один совсем на хлеб не может зарабатывать, второй с деревом хорошо трудится, ходить не может, но, руками на жизнь себе зарабатывает. И все, про остальных знаем, что погибли или ничего не знаем, просто они в родное поселение уже много лет не приезжают.
— Понятно, что стоять в строю — дело опасное. Или рубиться на конях, — подтверждает Кнопф.
— У нас зато про всех охранников караванов точно известно, из шестнадцати человек в живых оставалось двенадцать, еще четверо погибли в последнее время. В дороге мы питаемся получше военных, спим почти всегда под крышей, а это, ведь, очень важно для здоровья. Живем своим умом в пути, когда купцов сопровождаем, лишний раз можем опасность обойти или предупредить, по приказу на копья не несемся, как служивые, это точно. Денег зарабатываем немного меньше, зато и жива почти половина из нас, а еще недавно и три четверти по земле своими ногами ходили. Вот и делай вывод, кому лучше живется на этой земле.
Мы еще долго сидели и разговаривали с нашими новыми помощниками, узнавая немного побольше про их жизнь и непростой труд, потом Кнопф все же спросил у меня про будущие планы.
— Хорошо, чтобы мы знали, куда ты нас ведешь. С купцами мы всегда дорогу и ночлеги обсуждаем, это наше законное право.
— Планы такие у меня, имеете право узнать, все же, не много лет друг друга знаем, доверие еще требуется заслужить всем нам друг у друга. Сегодня и завтра ночью идем в Скалу, прокачиваем ваших людей. Потом, берем один замок под себя, тот самый, откуда мы стражников перебили.
— Замок? Сложное это дело, даже маленький взять, наслышаны мы о таких осадах. Так ведь, народа у нас на то, чтобы его охранять — не хватает, а уж про штурм и думать нечего, — говорит мне Кнопф и зовет подойти Кромеса.
— Такое дело нам лучше всем вместе обсудить, чтобы все наши старшие поучаствовали в разговоре, — говорит нам второй взрослый мужик, Туим.
Коротко вводят в курс дела Кронеса и я начинаю осторожно объяснять всем, в том числе и Норлю:
— Про штурм и разговора нет, захватим замок мы с Великим Мастером хитростью. Попадем внутрь замка, а там уже порубим стражу или в плен возьмем, если они сдадутся. Только для того, чтобы замок держать, нас все же маловато, поэтому потребуется найти пару отрядов бунтовщиков и предложить им перейти под нашу руку. Все равно, выбора у них нет никакого, как и плана действий на будущее. Они просто бегут, спасая свои жизни, так ведь и бежать то дальше некуда, они прижаты к реке и могут только помереть под мечами королевской армии. Один-два отряда человек на сто или поменьше, с ними можно спокойно и замок держать и на другие цели замахнуться.
— А другие — это какие? — спросил Кнопф, но, тут я сказал, что рано еще об этом думать, вот прокачаем бойцов, тогда и станем готовиться, а пока это пустые разговоры.
— Что у тебя с магией после стола получилось? — спросил я приятеля, когда мы остались наедине.
— Добавился один уровень, теперь два из тех же тридцати двух, — без особого восторга рассказал он.
— Да отлично. Тут все о таком мечтают, как я понял, так что — не вешай нос. Думаю все же прокачку растянуть на пару дней и нам с тобой каждый раз ману повышать. То, что охранники становятся сильнее и выносливее — это хорошо, однако, не они главные для нас люди в будущем. Они, хотя бы, пусть будут преданы, больше от них ничего не требуется.
— А кто же главные? — не понял Норль.
— Главные — это те, которые умеют приказывать и вести войска в бой, понимают в этом деле хоть немного и с нашей поддержкой смогут побеждать дворянские дружины и королевское войско.
— Так это что, те дворяне, которые участвуют в восстании? — догадывается приятель.
— Да, и они и вожаки крестьянские, выдвинутые массами народными на верх, которые увидят в нас возможность все переиграть и еще остаться в живых.
Теперь поздним вечером Кнопф и Туим остаются с парой охранников, двое мужиков без прокачанной энергии и двое новичков переправляются с нами на другой берег и по достаточно уже знакомой дороге мы добираемся до подъема на скалы. Где с помощью того же ствола ели добираемся до лестницы и все идет так же, как вчера.
Только, к Скале мы подходим немного позже, народ остается за поворотом ждать моего сигнала, пока я опускаю вниз Дверь.
В Скале так же пусто и я сразу же запускаю процесс смен и проверок, еще раз оставляю Норля на гладкой и теплой поверхности стола. Ни у меня, ни у него нечего прокачивать, поэтому я регулирую процесс проверки оставшихся охранников, все они получают первые уровни по силе и энергии и мы уходим сегодня гораздо раньше, чем вчера.
Когда все мы останавливаемся около лестницы, я подзываю приятеля и, не таясь от остальных, говорю ему:
— Великий Мастер. Ваше обучение на столе пока закончено. И ваше тоже, — это остальным мужикам, — Пришлите ко мне двоих оставшихся парней в сопровождении одного из вас и ждите нас обратно на рассвете следующего дня.
— А ты как же, мастер Серый? — спрашивает Норль.
— Мои чувства говорят,
