Читаем без скачивания Серафима прекрасная - Каринэ Фолиянц

– Это? Нет, мне это не нравится, – честно, в лоб призналась она. – Не потому не нравится, что непонятное. А потому что за душу не цепляет. А искусство оно должно за душу цеплять. А все это ваше «модное-немодное», ерунда это все полная. Тут или заплакать захочешь, или засмеяться, или вспомнить что-то доброе да светлое. А так, голову ломать, извините, непривычная!

Сима говорила громко и вокруг нее постепенно собрались люди, но она этого не замечала.

– Я в прошлом году в Париже была, – завелась она. – Да, а чему вы улыбаетесь? По делам ездила. Всего три дня. Но в Лувр тамошний зашла. И Мону Лизу видела. Вот такусенькая картиночка, махонькая, а энергией от нее несет за сто верст. Вот посмотришь на нее, зарядишься этой энергией и почему-то хочется жить. А вот от этого модного жить не хочется.

– Но это деструктивизм, – возразила одна дама.

– Какой там «изм», я не знаю, – парировала Сима. – Образование у меня ветеринарное. Но такой «изм» может, кому и нужен, только не мне!

– Но это модно! – не унималась дама.

– Модны бывают мини-юбки для девок до двадцати или серьги в пупок – я б за такую серьгу свою дочь из окна б выкинула да еще б отлупила. А картина не может быть модной. Не должна!

– Где вы ее нашли, господин Короленко? – спросил кто-то у Андрея с иронией. Шокировала Сима общество своим видом и разговорами, ой шокировала!

Короленко зло посмотрел на человека, задавшего свой шутливый вопрос:

– Где нужно, там и нашел! И таких там больше нет. Она одна. Уникальная, – заступился он за Симу.

– Ладно, чего это я тут разговорилась. – Сима пошла к выходу. – Ешьте, пейте, гости дорогие, вы ведь для этого сюда собрались? Тут угощение халявное. Я так и поняла! На дармовщинку выпить у нас бы тоже вся деревня пришла!

Андрей догнал ее:

– Сима, подождите, подождите, пожалуйста!

– А что ждать? Я уже все всем сказала. А вы оставайтесь. Вы тут свой…

Сима схватила пальто, голову повязала платком.

– Нет, Сима, я не останусь! – крикнул Короленко. – Я вас провожу! Тем более что мне картины, если честно, тоже не понравились. Просто… просто я не нашел другого предлога, чтобы встретиться с вами. Разрешите, я все-таки пойду с вами!

– Чего меня провожать? Денег при себе нет, не ограбят. Приставать? Я уж стара для этого. Ну а если алкаш какой, так быстро с моим кулаком познакомится! – засмеялась она. – Не ребенок я, чтоб провожать меня!

– Простите, я дурак, привел вас сюда. Сима, я вас одну не пущу! – Короленко не отставал. Он чувствовал себя просто неловко: зачем и для чего он привел ее сюда? Она же действительно здесь совсем чужая. Ей никто не понятен. Она никому не понятна…

Короленко просто встал в дверях, намереваясь во что бы то ни стало пойти с Симой! Ей стало жалко издателя, так неловко пытавшегося за ней ухаживать.

– Вам по дороге, что ли? Ладно, пошли! – согласилась она.

На улице было уже темно. Андрей все пытался взять Симу под руку.

– Еще чего удумали? В обнимку посреди города! – возмутилась Сима.

– Просто я хотел подстраховать! Здесь темно и скользко после дождя.

– Не зима, не каток! А подошвы я и в гололед свиным салом смазываю – и вперед! Никогда не падаю! – засмеялась она.

– И как: помогает?

– А то!

– А знаете, Сима, я вот смотрел и слушал вас на выставке… И мне вспомнились строки Заболоцкого.

А если это так, то что есть красотаИ почему ее обожествляют люди?Сосуд она, в котором пустота,Или огонь, мерцающий в сосуде.

Он неожиданно для себя прочитал эти строки. Сима остановилась, слушая его.

– Это чего такое?

– Это из стихотворения «Некрасивая девочка», – пролепетал Короленко под ее властным вопрошающим взглядом.

– Это я всю свою молодость была некрасивая девочка, – сказала Сима, – так и звали жабой!

– Жаба! Да это же кощунство! – возмутился Андрей. – Посмотрите на себя, вы настоящая русская красавица. Вот вы про Джоконду рассказывали, а вы, Сима… Вы – такая как Джоконда! Это значит, что вы красивы не той попсовой красотой, которая стала сейчас эталоном. А другой – духовной, высокой красотой, подлинной!

– Да какая ж я красавица! – возмутилась Серафима. – У меня вон и нос картошкой, и ножища сорок первого размера, побольше вашей будет!

– Ах, при чем тут ноги! – искренне закричал Короленко. – У вас душа есть! Вы – живая! Послушайте, на улице холодно. Пойдемте ко мне, я вас чаем напою!

– Чего еще удумали? – разозлилась Сима. – Чего провожать меня пошли? Что вам, в Москве девок молодых не хватает, чтоб комплименты свои говорить? Да я… – Она взмахнула рукой… и нечаянно сбила очки с его переносицы.

Очки упали на мостовую. Стекла рассыпались на мелкие осколки.

– Ой, – испугалась Сима, – что это я наделала? А вы без них-то видеть сможете?

– Да, – уверенно сказал Короленко, – то есть нет. У меня минус пять, – тут же опроверг он самого себя.

– Бедный вы мой. – Симе сразу стало жалко этого человека. – Да они теперь битые, очки-то ваши! Вдребезги. Ну надо же… Я ведь в детстве такие носила. До восьмого класса… Помню, если разобьют, так, считай, слепая.

– Я без них тоже плохо вижу, – признался издатель.

– Пойдемте! Уж я вас сама доведу! – Серафима подхватила его под руку и повела за собой. – Только вы говорите, куда нам!

До полуночи Сима и Полина пили чай на кухне. Сима все ей честно выложила: и про выставку, и про стихи, и про очки битые. Полина хохотала до умопомрачения.

– Ну а потом? – спрашивала она с интересом. – Потом что было?

– Потом я его в квартиру дотащила. Пешком на пятый этаж, потому что в лифте разобраться не смогла. Ну он за мной и топал… Потом чай пили, ну вот как мы с вами. Ни водки, ни коньяка не предлагал. Книг у него дома – море. А квартира-то без ремонта, аж обои все пожелтели. Двери все скрипят, паркет вообще туши свет. Не хозяин он, конечно… Мой бы Витя давно там ремонт произвел, да собственными руками. Квартира-то большая, хоромы, а бесхозные. Так не годится!

– Симочка, Витю не вернешь. И неблагодарное дело других мужчин с ним сравнивать. Ты хоть это понимаешь? – Полина налила ей еще чашку.

– Понимаю… Полина Сергеевна, а Андрей этот мне стихи читал, как вы думаете, это зачем?

– Ой, Сима, Сима! Скоро бабушкой станешь, а ничего не смыслишь в любви. Ты ему нравишься, глупенькая. Влюблен он в тебя, твой Андрей Николаевич! – объяснила ей старшая подруга.

– Он? В таком-то возрасте. Ну вы сказанули! – Сима перелила чай в блюдечко, надкусила с шумом кусок сахару. – Ну какая такая любовь в наши-то годы?

Полина засмеялась еще громче.

– Ну чего тут смеяться-то?

– А что, разве надо плакать? Сима, ты умеешь сносить удары, так умей принимать и радость от жизни. Расслабься и разреши побыть себе счастливой!

Сима аж перестала пить чай с блюдечка.

– Я? Побыть счастливой? Чего-то уже второй раз за неделю такие речи слышу. Полина Сергеевна, не для счастья человек рожден – для долга! Я так думаю, – с уверенностью заявила она.

– А вот и неправильно, – не согласилась Полина. – Долг долгом, а быть счастливой – это тоже наша обязанность! И принимать все хорошее, что дает жизнь, тоже. Каждую встречу, каждый шанс. Ты не забудь про это! Он-то сам тебе нравится? – поинтересовалась журналистка у Симы.

Вопрос застал Зорину врасплох:

– Да я про это и не думала…

На другой день Андрей снова позвонил, и они пошли гулять. Он рассказывал ей про свой город, показывал самые красивые московские улицы и дома и район, где он вырос. Свою школу, свой университет.

Сима смотрела как завороженная на город, который прежде ненавидела. Вот он какой, оказывается! Если есть человек, который тебе этот город откроет, только тогда его и рассмотришь, поймешь и полюбишь… Сима наконец увидела Москву такой, какой ее не видела прежде, – большой и нарядной, красивой и величественной…

И что интересно, если Андрей брал ее за руку, она уже не отнимала руки. И под руку с ним по городу ходила. И уже не казалось ей это постыдным или неприличным…

Вот так они и прогуляли всю неделю. С утра Сима по делам, а ближе к обеду встречались с Короленко и наговориться не могли!

Однажды он привел ее в очень уютный ресторанчик. На столах горели свечи. Андрей заказал ужин. И Симе нравилось тут, что тишина, что музыка нигде не играет. И люди говорят вполголоса. И еда очень вкусная, как домашняя…

Андрей нашел на столе забытый кем-то журнал. Открыл его и засмеялся:

– Гляди-ка! Гороскоп имен! И первым стоит твое имя, как ни странно!

– А что тут странного? – удивилась Сима.

– А то, что сейчас нечасто девушек Серафимами зовут. Вот, читаю: «Серафима – не модное нынче имя. Между тем оно дарит человеку прекрасный характер. Это ласковые, добрые люди, не способные причинить боль другому, никогда не повышающие голоса. Не случайно окружающие зовут их не иначе как ласково: Симочка. Внешне они похожи на отцов, но, как правило, бывают невысокого роста, полноватые, что в молодости не мешает им быть очень подвижными…»