Читаем без скачивания Корабль судьбы - Робин Хобб

Когда оба повернулись к ним спинами, Малта первым делом подхватила с блюда горсть печенья и впихнула в рот, чтобы прожевать всухомятку. Нагнулась за Кикки и подняла ее с пола, недоумевая про себя, откуда взялись на это силы. Кикки судорожно уцепилась за Малту, ноги у нее подкашивались. Шатаясь, девушки побрели вон из каюты. Мужчины за это время успели оказаться на другом конце корабля. Пришлось догонять. Матросня оборачивалась, жадно пялясь на женщин и явно насмехаясь над их ободранными одеждами. Малте очень не понравились эти взгляды.

Догнав наконец сатрапа, Малта и Кикки остановились на почтительном расстоянии. На палубе корабля возле боевой надстройки были устроены палатки, натянутые на грубые деревянные рамы. Кто-то из калсидийцев поспешно перетаскивал свои пожитки, освобождая для спасенных одну из палаток. Как только он с этим покончил, капитан, опять-таки жестом, пригласил сатрапа заходить и располагаться. Касго ответил царственным поклоном и направился в свои временные покои.

Малта повела спотыкающуюся Кикки следом за ним, и тут прежний обитатель палатки ухватил ее за локоть. Малта вскинула голову, не сразу сообразив, что происходит. Калсидиец же широко улыбался и через ее голову что-то спрашивал у сатрапа. Сатрап в ответ расхохотался и отрицательно покачал головой. Добавил несколько слов, передернул плечами. Малта разобрала одно только слово: «попозже». И увидела, как сатрап слегка закатил глаза, словно удивляясь дерзости просьбы. Калсидиец же скроил гримасу смешливого разочарования и отпустил локоть Малты. При этом его рука словно невзначай скользнула по ее телу, коснувшись бедра. Малта ахнула, а капитан дружески хлопнул подчиненного по плечу. Малта сообразила, что это был, скорее всего, старпом. Она толком так и не поняла, что именно произошло, но твердо сказала себе, что ей нет до этого дела. Стиснув зубы, она кое-как дотащила Кикки до единственной койки в палатке, но в шаге от ложа у Подруги словно растаяли все кости и она без сил поникла на палубу. Малта потянула ее за руку, пытаясь снова поднять.

– Нет… – прошептала Кикки. – Оставь меня здесь. Ступай, встань у двери. – Малта недоумевающе уставилась на нее, и молодая женщина собрала последние силы, чтобы приказать: – Не спрашивай ни о чем! Просто сделай, как я говорю.

Малта все же замешкалась, но потом уловила устремленный на нее взгляд капитана. Пришлось подниматься и хромать к входу в палатку. «Да я что им, служанка?» – вспыхнула нежданная мысль. Малту в который раз охватила тихая ярость, но даже и ярость более не могла дать ей сил. Она оглядела палатку. Натяжные стены были кожаными. Подле койки виднелся стол и на нем – зажженная лампа. Вот и все. Сугубо временное жилище. Малта задумалась, что бы все это могло значить, рассеянно слушая, как капитан желает сатрапу приятно провести вечер. Как только входной клапан палатки закрылся и отделил их от внешнего мира, Малта села на пол с твердым намерением больше никогда не вставать. Ее по-прежнему мучили голод и жажда, но более всего требовалось поспать. Она попыталась поуютнее закутаться в свое одеяло.

– Вставай, – прозвучал голос сатрапа. – Сейчас придет юнга с едой для Кикки, и надо, чтобы поднос приняла служанка. Не унижай меня необходимостью отправить парня с порога назад. Он, кстати, еще и подогретой воды принесет. Ты умоешь меня, потом займешься Подругой.

– Я лучше прямо сейчас за борт выпрыгну, – мрачно сообщила ему Малта.

И не двинулась с места.

– Что ж, лежи, – сказал Касго. Еда и питье не только оживили его, но и в полной мере вернули былую заносчивость. Он принялся раздеваться, бросая на пол замызганные лохмотья и ничуть не стесняясь присутствия Малты. Она оскорбленно отвернулась, но, к сожалению, не заткнула ушей. – Прыгать за борт необязательно, – продолжал Касго. – Тебя и так выкинут в воду матросы, когда ты им уже окончательно надоешь. Если хочешь знать, именно этим и интересовался здешний старпом. Вот его доподлинные слова: «Нельзя ли попользоваться девицей со шрамом?» Я сказал, что ты служанка и ходишь за моей женщиной, но, быть может, попозже твоя госпожа велит тебе уделить ему время. – Губы сатрапа скривила снисходительная улыбка, а в голосе прозвучал фальшивый елей. – Помни, Малта: палуба этого корабля – кусочек Калсиды. Со всеми соответствующими порядками. Если ты не моя, значит – ничья. А в Калсиде ничья женщина принадлежит всем!

Эту фразу Малта слышала не впервые, но ее смысл вполне дошел до нее только теперь. Она яростно сжала зубы… и услышала трудный, медленный голос Кикки.

– Государь сатрап Касго говорит истинную правду, девочка. Вставай. Если хочешь уцелеть – будь нашей служанкой. – Подруга перевела дух и таинственно добавила: – Помни о моем обещании и слушай, что я тебе говорю. Нам всем надо жить. Надо выжить. Нас может защитить лишь его титул. Значит, надо так себя и вести.

Пока она говорила, сатрап скинул с себя остатки одежды, оставшись в чем мать родила. Вид его бледного, белесого тела потряс Малту до глубины души. Да, ей случалось видеть обнаженные торсы грузчиков и сельских работников. Но полная мужская нагота ее глазам не представала ни единого раза. Помимо воли и желания ее взгляд скользнул к его чреслам. И вот это-то называлось мужественностью? Мужским достоянием и даже достоинством? Вот этот хилый розовенький стручок в гнезде дурацких кудряшек? Зрелище мужского члена наводило на мысли о малосимпатичных и болезненных червячках. Неужели все мужики устроены таким образом? «Тьфу ты, пакость какая! Бедные тетки, к которым прикасаются подобные штуковины. До чего же им, наверное, тошно…»

Малта поспешно отвела взгляд. Сатрап, кажется, ничуть не заметил ее отвращения.

– Почему до сих пор не несут воду? – спросил он капризно. – Малта, ну-ка ступай, выясни, в чем задержка!

Малта не успела ответить отказом – в раму палатки вежливо постучали. Девушка поднялась, кляня себя за сдачу позиций. Откинулся дверной клапан, вошел юнга. Он ногами пихал перед собой большую деревянную лохань и нес в руках два ведерка воды. Все это парнишка поставил на пол – и так уставился на сатрапа, словно ему, как и Малте, ни разу не доводилось видеть голого мужчину. Малта даже задумалась, что могло столь изумить юного калсидийца. Нездоровая бледность державного тела? Его вялая стройность, столь отличная от жилистой худобы справного моряка? Право слово, даже братишка Сельден выглядел более крепким и физически развитым, чем сатрап.

Следом за юнгой в палатку вошел матрос с подносом еды. Оглядевшись, он вручил поднос Малте, не забыв, впрочем, показать красноречивым кивком, что еда предназначалась для Кикки. И вышел вон вместе с юнгой.

– Подай ей еду, – сказал сатрап. Наверное, он заметил, как Малта пожирает глазами воду, галеты и жиденький бульон на подносе. – Потом иди сюда и наливай воду!

Сказав так, он забрался в неглубокую лохань, опустился на корточки и стал ждать. Малта одарила его взглядом, полным молчаливой ненависти. Выбор у нее был небогатый, и она это понимала.

Она подошла к Кикки и опустила поднос подлее нее на пол. Молодая женщина потянулась было за галетой, но, так и не взяв, опустила голову на руки и закрыла глаза.

– Я так устала… – хрипло прошептала она.

Малта присмотрелась и заметила свежую кровь в уголке ее рта. Она поспешно опустилась на колени рядом с Подругой.

– Сколько речной воды ты выпила? – спросила она.

Кикки лишь испустила глубокий вздох и осталась лежать неподвижно. Малта робко притронулась к ее руке. Ответного движения не было.

– Хватит с ней возиться, – сказал сатрап. – Иди сюда и лей воду!

Малта бросила тоскливый взгляд на еду. Схватила чашку с бульоном и одним глотком выпила половину. Вкуса она не заметила, но жидкость, напоенная животворным теплом, бальзамом пролилась в желудок. Малта отломила кусок галеты и сунула в рот. Галета была сухая и жесткая, но это была пища! Пища! Она принялась жадно жевать.

– Повинуйся! – рявкнул сатрап. – Не то сейчас позову матроса, который на тебя глаз положил!

Малта не двинулась с места. Дожевав галету, она взяла плоскую бутыль с водой и отпила, оставляя опять-таки половину для Кикки. Съесть и выпить больше было бы нечестно. Потом она оглянулась на сатрапа. Тот все так же сидел голяком в лохани. Всклокоченные волосы и обожженное ветром лицо производили странное впечатление. Казалось, эта голова не может принадлежать тощему и бледному телу.

– Знаешь, на кого ты сейчас похож? – осведомилась она. – На ощипанного цыпленка на сковородке. Вот на кого.

Физиономия джамелийского самодержца покрылась красными пятнами.

– Да как ты смеешь надо мной насмехаться? Я – сатрап всея Джамелии! Я твой владыка! Я…

Малта лишь покачала головой.

– А я – дочь удачнинского торговца из старинной семьи, – сказала она. – И когда-нибудь сама буду носить этот титул. Похоже, моя тетка Альтия была кругом права: ничем мы не обязаны этой вашей Джамелии. У меня, например, нет ни малейшей охоты называть государем облезлого мальчишку, который даже помыться сам не умеет.