— Они?!
— Да, они. Даггоны. «Демоны судьбы», как называют их в древних летописных сводах, или, если пользоваться более современными терминами, полевые формы жизни, — чеканил Халлиом. — И они явятся, чтобы нанести страшный удар! Удар, перед которым вы пока не в состоянии воздвигнуть щит. Это сложно понять, я сам бессилен… но вы должны, должны!.. — Халлиом потряс в воздухе сжатыми кулаками, и теперь ничто не напоминало в этом суровом прорицателе того озорного полусумасшедшего старика, каким застал его Вейтарволд. — И ты еще лучше понимаешь, что твоей техногенной цивилизации противопоставить им НЕЧЕГО. Даггона уничтожит разве что аннигиляционная мина, эта схлопывающаяся ловушка из антивещества! Но ты сам знаешь, что аннигиляционная мина вместе с парой умерщвленных даггонов обратит в ничто планетную систему размером с нашу!
— Да… — угрюмо выговорил ллерд Вейтарволд. — Потому этот вид оружия строго-настрого запрещен.
— Даггоны почти неуязвимы, — продолжал гвелль, — их нельзя победить, только загнать обратно в их мир. Но у вас нет против них оружия. Звездолеты — жалкие игрушки, мощные лазеры и базовые корабельные мономолекуляторы, один выстрел которого уничтожает многомиллионный город, тут не подействуют.
— Но что же тогда? Или… — Ллерд Вейтарволд помедлил, а потом все-таки сказал: — Или КТО?
— Ты сам должен знать. И ты способен найти решение, иначе у тебя отберут твой мир, как у меня отберут вот эту девушку — не потому, что она уродлива и гнусна, а просто она мне уже не требуется. Семя, семя… — снова забормотал гвелль, мгновенно превращаясь из ученого, свободно оперирующего сложными терминами, в полусумасшедшего пьяненького старика.
— Несколько лет назад ко мне во дворец Авелинн явился ученый родом с Зиймалля, — заговорил Вейтарволд. — Он принес мне так называемый свиток Халлиома… почти точную копию того, которую ты мне давал читать еще в детстве. Этот свиток составлял твой далекий предок и соименник, не так ли, Халлиом? Так вот, в том экземпляре, что я читал в детстве, не хватает больше половины текста. Этот Табачников принес ПОЛНЫЙ текст предания. В нем говорится о том, что начинает происходить сейчас. В частности, что нападут даггоны. Что мы будем бессильны против них. Что даже самый сильный в поколении, человек с желтым камнем во лбу, не сумеет ничего противопоставить и будет убит…
— Зло всегда возвращается злом, — хмыкнул гвелль. — И не надо повторять мне эти дурацкие тезисы о том, что все миссии Избавления построены только на желании помочь слаборазвитым цивилизациям. Так и скажите, что вам нужны ресурсы чужих планет, потому что аррантский мир жрет все больше энергии, он высасывает соки, как огромный спрут!.. Да, ты милостиво обошелся с жителями Зиймалля, но ведь не всем мирам так повезло! Ты понял, что зиймалльцев можно ассимилировать, что они не опасны для аррантов, потому что слишком похожи!.. А вот население планеты Роз ты приказал уничтожить направленным излучением с трех военных кораблей! А что сталось с коренным населением славного Йондонго, где сейчас построены самые прекрасные курорты в Галактике? Большей частью уничтожены, а уцелевшие — геномодифицированы и посажены в подземные пещеры, превращенные в аттракционы для богатых бездельников!..
— Ты отвлекся.
— Нет, ничуть, клянусь Ллуром! Ты всесилен, но вот теперь, согласно преданию, идут даггоны, и все мы будем бессильны против них. И даже самый сильный среди всех сынов Аррантидо, человек с желтым камнем во лбу, не сумеет ничего противопоставить и будет убит! — повторил гвелль.
— Ну и?.. — с некоторым усилием произнес ллерд Вейтарволд.
— Сказано, что в свое время даггоны были побеждены людьми-асахи, существами с двумя душами. Но во второе — нынешнее — пришествие не помогут и они. Сказано, что только Даггонаар, Сокрушитель даггонов, сможет справиться с этими существами. Он возглавит всех асахи и…
— …и что им станет один… из моих сыновей, который должен отправиться на нашу древнюю прародину и найти там древнее святилище, где хранятся сведения о… Как мне, серьезному человеку на высочайшем государственном посту, можно было верить в этот бред?! — взорвался Вейтарволд. — Тем более что у меня только один сын. А в свитке Халлиома говорится о сыновьях.
Гвелль покачал головой:
— Словом, ты не знаешь, чему верить. Думай, Мнир-полукровка. Ведь ты уже делаешь первые шаги…
— Какие шаги?
Тут, словно подкидывая вещественное подкрепление словам, вдруг бухнули и раскатились за дверью шаги. Конечно, они не имели никакого отношения к тем шагам, о которых говорил гвелль Халлиом. Наросли и взорвались голоса — утяжеленно-хриплые и писклявые, злобные и веселые, напитанные какой-то исступленной радостью:
— Тут?
— Тут!
— А ты в самом деле видел, что у него на руке… этот…
— Он еще Лирве руку сломал! Тварь!
— Мы сейчас с него стребуем, чего он тут делает!
— А мне и старик пять бикеев должен, так что за компанию!..
— Соска у него ничего! Так ведь он к ней никого и не подпускает, а в прошлом году толстому Иккли от переносицы до самого затылка в мозги вогнал!
— Ха-ха-ха! Какие там у толстого Иккли мозги? Ллла-а-амай!! Борзам сказал, что можно. Эх, житуха ты наша!
Тяжелый удар сотряс стену, а дверь, отчаянно завизжав, вдруг сорвалась и беспомощно повисла на одной петле. Вейтарволд ждал, спокойно скрестив руки. Несколько гвеллей ввалились в помещение, но как по команде остановились на невидимой черте, скованные каким-то стадным чувством. Предвечный смотрел на них немигаюшим взглядом, а потом спросил тихо, почти дружелюбно:
— Я вас слушаю. Вы, наверно, хотели меня о чем-то спросить?
Ворвавшиеся в комнату буяны переглянулись. На длинном лошадином лице того, что стоял ближе всех к Предвечному, красными пятнами проступило что-то, отдаленно напоминающее тревогу. Нет, не этого они ожидали. Чего же?.. Смятения, страха, пугливого недоумения, позорного бегства или взрыва ярости с немедленным желанием проучить наглецов — но не этих спокойных, размеренных слов.
— Впрочем, можете не отвечать, — добавил Вейтарволд, сам удивляясь тому, как он терпит это неслыханное своеволие, к которому у него нет никакого иммунитета. А если и был, то уничтожен годами пребывания во власти — огромной и почти безраздельной. — Я сам скажу. У меня отнюдь не гвелльские черты лица. Кроме того, когда я по своей доброте хотел подать вашему попрошайке, забыв, что не ношу с собой денег в монетах, я по неосторожности показал контактную нить своего лей-гумма. Если я не прав, поправьте меня.
Было в его фигуре что-то от предгрозовой тучи, заслоняющей небо, а в последних словах уже явственно пророкотала угроза. Впрочем, эти нотки как раз и подхлестнули налетчиков, не привыкших к парламентскому обхождению. Они загомонили все разом:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
