– Привет, малыш!
У Олси было неопределенное выражение лица: как будто он одновременно испытывал и счастье, и несчастье.
Дебби – та еще штучка: высокая, худая, с длинным лицом. Волосы – тоже черные, как у Олси. Но в отличие от его кудрявой, вечно растрепанной шевелюры, прямые волосы Дебби были выстрижены ассиметричными прядями, которые причудливо раскачивались при ходьбе. Глупее стрижки я в жизни не видала, к тому же она, несомненно, стоила ей руки и ноги. Но тем не менее мужики западали на ее прическу.
Я не стала приветствовать подружку Олси Герво – на той стадии отношений, что у нас с Дебби, это выглядело бы лицемерием. Она пыталась меня убить, это факт, известный Олси. Дело прошлое, но даже он бросил Дебби, когда узнал об этом. Каким-то образом ей удалось возобновить связь с Олси, что доказывает: при всей сообразительности, практичности и трудолюбии у данного вервольфа была одна явная слабость. И вот сейчас эта самая слабость в тесных джинсах «Круэл Герл» и оранжевом обтягивающем свитере стояла посреди бара. Интересно, что она делает здесь, так далеко от своих обычных маршрутов?
У меня мелькнуло желание нажаловаться Эрику – рассказать о покушении Дебби и посмотреть, что из этого получится. Усилием воли я заставила себя сдержаться, но это мне дорогого стоило – я почувствовала, как кулаки мои сжались, а ногти впились в ладошки.
– Мы позвоним вам, если сегодня что-нибудь еще произойдет, – сказал мне Джеральд. Я не сразу поняла, что меня выпроваживают. Во избежание неприятностей вервольфы жаждали избавиться от Эрика, а на меня возлагалась мисия по доставке его домой. Я взглянула в лицо своему другу и поняла, что они правы: голубые глаза Эрика сверкали, клыки удлинились, по меньшей мере, вдвое. Ох, каков был соблазн… но нет! Мне лучше уехать.
– Прощай, шлюха! – бросила мне в спину Дебби, когда я уже выходила. Краешком глаза я уловила, как Олси резко обернулся к ней, но Пэм ухватила меня за руку и потащила к машине. Рядом Джеральд (спасибо ему!) конвоировал Эрика.
На стоянке нас перепоручили заботам Чжоу.
Он усадил своего шефа на пассажирское место, предоставив мне вести машину.
– Езжайте домой, мы позвоним вам позже, – сказал он на прощание со своей азиатской улыбочкой, и мне захотелось треснуть его дверцей по лбу. Я чувствовала, как внутри у меня все кипит. Но взглянув на сидящего рядом Эрика, решила, что разумнее будет как можно скорее убраться домой. Воинственность моего друга как-то растворилась во всей этой неразберихе, и сейчас он выглядел смущенным и потерянным – полная противоположность порывистому мстителю, каким он был минуту назад.
Мы были уже на полпути домой, когда Эрик впервые раскрыл рот.
– Почему вервольфы так ненавидят вампиров? – спросил он.
– Не знаю, – ответила я, притормаживая, чтобы пропустить пару оленей, шествовавших через дорогу. Так всегда: увидишь одного оленя, подожди – рядом будет и второй. – У вампов те же чувства по отношению к вервольфам и другим оборотням. Вообще у меня такое впечатление, что все сверхъестественное сообщество объединяет лишь противостояние людям. В остальном они ссорятся и воюют.
Я помолчала, подбирая слова, затем вздохнула и продолжила:
– Эрик, я ценю твою поддержку. Спасибо, что защитил меня от Аманды. Но я уже привыкла к тому, что люди говорят обо мне. Скажи, ведь если б я была вампиром, ты же не стал бы набрасываться на людей ради меня?
– Но ты не такая сильная, как вампир или даже вервольф, – возразил Эрик.
– Тут ты прав, милый. Но у меня ведь даже в мыслях не было затевать с ней драку с сомнительным исходом.
– Ты хочешь сказать, что это я спровоцировал драку! Но мне это совершенно не нужно.
– Вот и я о том же.
– Я тебя скомпрометировал?
– Нет, – мгновенно возразила я, хотя в душе у меня шевельнулось сомнение. – Нет, вовсе не так, – повторила я с еще большим жаром. – На самом деле мне даже приятно, что у меня такой верный поклонник, который не остался в стороне, когда эта Аманда гавкнула на меня. Но дело в том, что я привыкла к подобным вещам. Для многих людей я – что заноза в заднице. И я умею справляться с этим. Хотя вот Дебби выразила свою неприязнь совсем на другом уровне…
Непривычно задумчивый Эрик переваривал услышанное.
– И почему это ты привыкла? – спросил он, удивив меня своим вопросом.
К этому времени мы уже приехали, и я сочла за благо проверить окружающую поляну, прежде чем выйти из машины и отпереть дверь. Когда мы были внутри, я обернулась к Эрику и произнесла:
– Так уж сложилось, что люди не очень-то уважают девушек, работающих в баре. Необразованных официанток. Необразованных официанток с даром телепатии. Я привыкла, что люди считают меня чокнутой, или, как принято выражаться, с психическими отклонениями. Не то чтобы я чувствовала себя бедной неоцененной жемчужинкой, но, скажем честно, поклонников у меня немного. И я к этому привыкла.
– Это только укрепляет меня в моем мнении о человечестве, – заявил Эрик. Он помог мне снять пальто, оглядел его с неудовольствием и повесил на спинку стула. – На самом деле ты прекрасна.
Подобное происходило в моей жизни впервые: чтобы мужчина смотрел мне в глаза и заявлял такое. Я почувствовала, что голова у меня пошла кругом.
– Ты умная и верная, – непреклонно заявил Эрик, а я смогла только слабо махнуть рукой. – К тому же ты ценишь шутку и не чужда приключениям.
– Ну, хватит же, – попросила я.
– А ты заставь меня, – усмехнулся Эрик. – У тебя самая замечательная грудь, которую я когда-нибудь видел. И ты храбрая…
Я зажала ему рот, и прохладный язык тут же воспользовался случаем, чтоб лизнуть мои пальцы. Трепет прошел по всему моему телу, и я отняла руку.
– Ты ответственная и трудолюбивая, – продолжал Эрик. Прежде чем он успел сообщить о том, как замечательно я управляюсь с мусорным бачком по пятницам, я закрыла ему рот поцелуем.
– Вот видишь, – тихо сказал он после долгой вынужденной паузы. – Ты весьма изобретательна.
Следующий час ушел у Эрика на то, чтобы доказать собственную изобретательность.
Всего час из бесконечно долгого дня, когда меня не терзал страх: за судьбу моего брата, перед злобной Халлоу, от воспоминания ужасной смерти Адабель Йенси… Список далеко не полон, можно было бы найти еще кучу вещей, которые меня страшили. Просто трудно было выбрать что-то одно в конце этого ужасного дня.
Но вот теперь я лежала в объятиях Эрика, напевая какую-то песенку без слов и ощущая безмерную благодарность к нему за то наслаждение, которое он мне доставил. Никогда я не устану удивляться этим осколкам счастья.
– Спасибо, – пробормотала я, прижимаясь к его груди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
