Казалось, Дел стало легче, когда она увидела меня.
– Пустынная Роза, – пробормотала она. Ее нижняя губа кровоточила. Думаю, она ушиблась при падении, или кто-то ударил ее. Трудно сказать. Но было ясно, что Дел в беде, и я могла быть ее единственным шансом на спасение. Ее заместительница прибыла на место преступления.
Около десятка детей, собравшихся вокруг, начали швырять в нее камешки, – мелкую гальку, которой они набили карманы. Камни отскакивали от нее и заставляли ее дергаться, словно от укусов пчел.
Я знаю, что должна была помочь Дел, поднять ее из грязи и прорычать предупреждение в адрес Арчи. Мне следовало поступить так, как поступил бы настоящий заместитель шерифа: прикрыть спину моего начальника и стоять вместе с ним до конца.
В колледже я читала в учебнике по социологии о психологии толпы. Полагаю, это максимально возможное оправдание, которое я смогла придумать для себя. Меня охватило чувство принадлежности к стае, и в следующие несколько сумбурных моментов оно казалось более реальным и волнующим, чем моя дружба с Дел.
Ради всего святого, мне было десять лет. Разве не все в таком возрасте совершают подобные ошибки? Моменты слабости и жестокости, рожденной страхом?
Наверное, так происходит с большинством людей. Но я подозреваю, что большинство людей не тратят остаток своей жизни на переживание таких моментов, играя в игру под названием «если бы только…». Если бы только я подняла Дел из грязи в тот день, если бы я была храброй и преданной, как она, то Дел могла бы остаться в живых.
Но этого не случилось.
Раз картошка, два картошка, получай-ка в ухо!Твой папаша тебе брат, а мамаша шлюха!
Этот стишок я хорошо знала и слышала сотни раз, но никогда сама его не декламировала. В тот день, когда Дел лежала в грязи у моих ног, а Элли держала меня за руку, делая меня частью стаи, я присоединилась к остальным.
Дел продолжала пристально смотреть на меня; ее умоляющее лицо исказилось кривой улыбкой, как у резной тыквы на Хэллоуин, обнажавшей сколотый зуб. Потом, лежа в грязи и забрасываемая камнями, она начала смеяться. Она смеялась безудержно, и ее смех лишь еще больше сердил и раззадоривал толпу, собравшуюся вокруг нее. Я была в бешенстве.
– Заткнись! – завопила я. – Просто заткни свою пасть!
В нее летели все более крупные камни. Она дергалась от каждого попадания, но даже не пыталась уклониться. Она с нервным смехом каталась туда-сюда в грязи. Элли наклонилась и подобрала камень, и я последовала ее примеру. Камень яйцевидной формы, который я держала, был гладким и темным. Он удобно лежал в моей ладони.
– У меня кое-что есть для тебя, Дел, – пропел Арти и презрительно отпихнул от себя Немого Майка. Дети перестали швыряться камнями и стали ждать, что будет дальше. В молчании мы следили, как Арти подошел к краю реки, где подобрал нечто похожее на большой коричневый камень. Он достал перочинный нож и воткнул его в камень, – который, как я быстро догадалась, был картофелиной, – отрезал кусок с краю и поднес его к Дел.
– Открой рот пошире, Картофельная Девочка!
Дел крепко сжала зубы, но в конце концов Арти заставил ее приоткрыть рот и засунул туда кусок картофелины.
– Поешь еще, Делорес, – сказал он и оседлал ее. Он запихал ей в рот еще один кусок сырой картошки, и она захрипела, начиная задыхаться.
– Эй, Немой Майк, ты знаешь, что у твоей жены есть секрет? – спросил Арти, когда отшвырнул остаток картофелины и вытер пальцы о штаны. Он сохранил позицию, пригвоздив Дел к земле своим весом. Майк стоял на коленях в грязи рядом с ним; он оставался в этой позе с тех пор, как Арти отпустил его. Дел изогнула шею и выплюнула куски сырой картошки. Потом она снова зашлась безумным смехом с широкой улыбкой на лице.
– Почему ты не покажешь нам свою татуировку, Дел? – спросил Арти.
Улыбка исчезла с лица Дел, и она замолчала. Она снова устремила взгляд на меня, но теперь ее глаза горели.
– Предателям стреляют в спину, – прошипела она.
– Что? – спросил Арти. – Какого черта это значит? И кто сказал, что тебе позволено говорить, Картофельная Девочка?
Дел начала сопротивляться и попыталась свалить Арти, изгибаясь и брыкаясь, но он держал ее крепко. Я видела, что она носила серебристую звезду, приколотую к ее груди, но для защиты явно требовалось нечто большее. Вот тебе и талисман.
– Кто хочет увидеть татуировку Картофельной Девочки? – поинтересовался Арти. – Четвертак за просмотр. Подходите, не стесняйтесь. Где же у тебя татуировка, Делорес? Может, на заднице?
С этими словами он приподнял ее, перекинул на живот и рывком спустил с нее штаны. На выцветших цветных трусах Дел лопнула резинка, и они повисли, как у клоуна. Арти сдернул их, обнажив ее зад.
– Здесь ничего нет, – проревел он.
Но там кое-что было: на обеих ягодицах расплылись желто-коричневые синяки размером примерно с ладонь. Элли сдавленно ахнула и отпустила мою руку.
– Боже, девочка, кто тебя побил? – спросил Арти.
Видеть Дел в таком состоянии было слишком для Немого Майка. Он был тощим, но высоким, и когда он набросился на Арти, никто этого не ожидал.
Майк и Арти катались на берегу реки, разбрасывая песок, сопя и кряхтя, как будто никто из них не умел говорить. Арти без труда одержал верх над Майком и принялся методично избивать его. Это была худшая драка, которую я когда-либо видела, – хуже любых потасовок в психиатрической клинике, свидетельницей которых я была впоследствии, хуже боксерских матчей, на которые мой будущий муж таскал меня во время ухаживания. В тот день я видела, как Майку сломали нос и выдернули левую руку из сустава, так что она висела, как перебитое крыло. Но Майк продолжал сражаться, несомненно, воодушевленный своей любовью к Картофельной Девочке и желанием публично отстоять ее честь. Он был слишком занят схваткой и не заметил, как Дел поднялась с места, где она лежала, и попятилась, сначала медленно, но потом повернулась и побежала. Другие дети, увлеченные дракой и кричавшие: «Надери ему задницу, Арти!» и «Мочи немого Майка!», тоже не заметили ухода Дел. Она побежала не к футбольному полю и не в ласковые объятия учителей, а вдоль реки, в сторону города. Не задумываясь, я бросила следом, держа в руке камень. В пылу мальчишеской драки никто не обратил на нас внимания. Мы продолжали бежать.
Дел всегда бегала быстрее меня, и хотя я старалась, но никак не могла сократить дистанцию. По правде говоря, я не знала, что я буду делать, если догоню ее. Камень в моей руке свидетельствовал о том, что я погналась за ней не для того, чтобы извиниться.
Никто не кричал мне: «Догони меня, если сможешь!» Слышался только звук наших шагов, молотивших по грязи и камням, да стук сердца, оглушительно звеневший в ушах. Я следовала за ней около мили до моста на Рейлроуд-стрит, а потом увидела, как она повернула на луг мистера Делуки и побежала еще быстрее, в сторону своего дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
