— Замечательно. А вторую половину команды кто-нибудь уже видел?
— Он на закупках. Предположительно.
— Почему «предположительно»?
Мэтт беспокойно пожал плечами.
— Может быть, все это чистая правда, но дом Марстена меня нервирует. Можно подумать, эта парочка долго искала его, пока не нашла. Вы же сами сказали — он напоминает идола, восседающего на вершине своего холма.
Бен кивнул.
— Сверх всего, у нас опять пропал ребенок. А брат Ральфи, Дэнни? Умереть в двенадцать лет! Случай злокачественной анемии со смертельным исходом.
— А что в этом необычного? Конечно, это большое несчастье…
— Мой доктор — молодой парень по имени Джимми Коди, Бен. Когда-то учился у меня. Тогда это был маленький чертенок, а теперь — хороший врач. Помните, все это слухи и сплетни.
— Ладно.
— Я зашел к нему провериться и случайно упомянул мальчика Гликов — дескать, какой позор, мало было родителям, что второй исчез, еще и этот кошмар. Джимми ответил, что консультировался по поводу этого случая с Джорджем Горби. Да, у мальчика действительно была анемия. По его словам, количество эритроцитов у мальчика одних лет с Дэнни должно составлять от 66% до 95%. А у Дэнни оно снизилось до сорока пяти.
— Ничего себе, — сказал Бен.
— Ему кололи Б-12 и давали телячью печенку, что вроде бы отлично срабатывало. Его уж собрались выписывать, и тут бум! Парнишка падает мертвым.
— Вы же не хотите, чтобы это дошло до Мэйбл Уэртс, — сказал Бен. — Ей начнут мерещиться в парке туземцы, стреляющие отравленными пулями из духовых ружей.
— Об этом я не говорил никому, кроме вас. И не скажу. Кстати, Бен, на вашем месте я бы, наверное, не предавал сюжет книги огласке. Если Лоретта Старчер спросит, о чем вы пишете, отвечайте — об архитектуре.
— Мне уже дали такой совет.
— Несомненно, Сьюзан Нортон.
Бен взглянул на часы и поднялся.
— Кстати о Сьюзан…
— Ухаживающий самец в полном оперении, — сказал Мэтт. — Между прочим, мне надо в школу. Очередной черновой прогон третьего акта школьного спектакля, комедии большого социального значения под названием «Проблема Чарли».
— В чем же его проблема?
— Прыщи, — ответил Мэтт и усмехнулся.
Они вместе направились к дверям. Мэтт задержался, чтобы натянуть старенький выцветший школьный пиджак.
Бен подумал, что, если не обращать внимания на лицо — умное, но мечтательное и какое-то невинное, — по фигуре Мэтта скорее примешь за стареющего тренера-легкоатлета, чем за домоседа-словесника.
— Послушайте, — обратился к нему Мэтт, когда они вышли на крыльцо, — а что вы думаете делать в пятницу?
— Не знаю, — отозвался Бен. — Я думал, можно бы сходить в кино со Сьюзан. Короче говоря, что-то в этом роде.
— Мне пришло в голову кое-что другое, — сказал Мэтт. — Может, образуем втроем комиссию и съездим наверх, к дому Марстена, представимся новому владельцу. От имени города, разумеется.
— Конечно, — сказал Бен, — всего лишь из обычной вежливости, правда?
— Деревня явится рассказать о себе новому члену общества, — поддакнул Мэтт.
— Поговорю сегодня со Сьюзан. Думаю, она будет за.
— Хорошо.
Ситроен Бена с мурлыканьем двинулся прочь, Мэтт поднял руку и помахал. Бен в ответ дважды нажал на гудок, а потом задние фары ситроена исчезли за холмом. Шум мотора замер вдали, но Мэтт еще добрую минуту стоял на крыльце, сунув руки в карманы пиджака, обратив взгляд к дому на холме.
3
В четверг вечером репетиции не было, и около девяти Мэтт заехал к Деллу, пропустить пару-тройку стаканчиков пива. Если бы чертов недомерок Джимми Коди не прописал ему от бессонницы такое средство, Мэтт сделал бы это сам.
В те вечера, когда музыканты не играли, у Делла было практически пусто. Мэтт увидел только троих знакомых: Проныру Крейга, медленно опустошающего в уголке кружку пива, Флойда Тиббитса с грозовыми тучами на челе (на этой неделе он трижды говорил со Сьюзан, два раза — по телефону и один раз лично, в гостиной Нортонов, но успеха не добился) и Майка Райерсона, сидевшего у стены в одной из дальних кабинок.
Мэтт подошел к стойке, где Делл Марки протирал стаканы и смотрел по переносному телевизору «Айронсайд».
— Привет, Мэтт. Как дела?
— Отлично. Тихий вечер.
Делл пожал плечами.
— Да. В Гэйтсе в киношке крутят пару картин с мотоциклами. С этим я тягаться не могу. Стакан или кувшин?
— Давай кувшин.
Делл наполнил кувшин, сдул пену и долил еще пару дюймов. Мэтт расплатился и, секунду поколебавшись, направился к кабинке Майка. Майк, как большая часть молодежи Удела, прошел через один из классов, где Мэтт преподавал английский. К тому же он был симпатичен Мэтту: при заурядном интеллекте парень проделал работу выше среднего уровня, поскольку трудился в поте лица, вновь и вновь расспрашивая о том, чего не понял, пока не схватывал смысл. Вдобавок он шутил без напряжения, обладал чистым чувством юмора и такой приятной чертой, как независимая манера держаться, что и делало его любимцем класса.
— Привет, Майк, — поздоровался Мэтт. — Можно к тебе присоединиться?
Майк Райерсон поднял глаза, и Мэтт ощутил потрясение — словно дотронулся до проводов под током. Первой его реакцией было: наркотики. Сильные наркотики.
— Конечно, мистер Бэрк. Садитесь. — Апатичный голос, кожа страшного, нездорового белого цвета, под глазами — глубокие темные тени. Сами глаза казались ненормально большими и лихорадочными. В полумраке кафе руки Майка двигались над столом медленно, как у призрака. Перед ним стоял нетронутый стакан пива.
— Как жизнь, Майк? — Справляясь с дрожью в руках, Мэтт наполнил свою кружку.
Жизнь самого Мэтта всегда напоминала график с модулированными подъемами и спусками (да и те последние тринадцать лет, после смерти матери учителя, пребывали в предгорье), и ее ровное, гладкое течение мало что нарушало. Например, то, как жалко заканчивал свои дни кое-кто из его учеников. Билли Ройко разбился на вертолете во Вьетнаме за два месяца до прекращения огня, Салли Грир (одну из самых блестящих и живых учениц Мэтта) отправил на тот свет пьяный дружок, когда девушка сказала, что хочет с ним порвать, Гэри Коулмен ослеп из-за некого таинственного вырождения зрительного нерва, брат Бадди Мэйберри, Дуг (единственный хороший парнишка во всем полоумном клане) утонул на пляже «Старый сад». Да еще наркотики — маленькая смерть. Из канувших в воды Леты не все сочли нужным искупаться в ней, однако было довольно ребят, сделавших грезы своим хлебом насущным.
— Жизнь? — медленно произнес Майк. — Не знаю, мистер Бэрк. Не очень, чтобы очень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
