Читаем без скачивания Адские поиски - Татьяна Андрианова

Аполлион гибким движением скользнул на кровать за моей спиной, удобно расположился на животе, опустив породистый подбородок на кисти рук, и с двусмысленной улыбкой предложил расслабиться и постараться получить от процесса наибольшее удовольствие.

Стена покрылась рябью, словно гладь пруда, в который чья-то рука метнула камень, и сквозь нее в комнату гибкими молчаливыми тенями скользнули три женские фигуры, облаченные лишь в подвижные набедренные повязки из многочисленных золотых цепочек, широкие браслеты и собственную красоту. Гладкие бронзовокожие тела прелестниц двигались синхронно и грациозно, словно они не единожды репетировали свое появление, стремясь привести зрителей если не в восторг, то хотя бы в мимолетное восхищение. Все трое выглядели совершенно одинаково. Прямые волосы цвета воронова крыла стрижены чуть выше нижнего края лопаток, густые челки доставали почти до самых красиво очерченных бровей вразлет. Густые, загнутые кверху ресницы заставили бы побледнеть от зависти любую куклу-моргунью. Миндалевидные, неожиданно голубые глаза смотрелись на их безупречных лицах так, словно были взяты у кого-то другого для пересадки. Прямые породистые носики, плотно сжатые губы, высокие скулы. Ни шеях красотки носили золотые ошейники такой толщины, что становилось страшно за их здоровье. Выдержат ли позвонки вес подобного украшения? Предплечья и тонкие запястья смуглянок украшали широкие золотые браслеты, на щиколотках сверкали точно такие же, только с серебряными бубенцами. Девицы были прекрасны лицом и фигурой, а своей босоногостью вообще вызвали во мне острый приступ зависти. «Небось в таких сапогах шиш бы они так прохаживались», – желчно подумала я. В руках каждая несла золотой поднос с многочисленными баночками, кисточками, футлярчиками, ларчиками и прочим.

– Это безголосые, – прокомментировал появление девиц Аполлион. – Они попытаются сделать так, чтобы ты хотя бы внешне напоминала высокорожденную леди. Внутреннее содержание нам, увы, уже не поменять. А жаль… – мечтательно закончил он.

– Если тебе так нравятся высокорожденные леди, которые любой свой шаг соизмеряют с этикетом, женился бы на такой, а не морочил мне голову, – отмахнулась от колкости я. – И что значит – безголосые?

– То и значит, – загадочно ухмыльнулся демон. – Эти славные тройняшки – грешницы. Думаю, ты об этом уже догадалась. Раз уж они оказались в аду, а не нюхают цветы в райских кущах, то просто не могут быть невинными овечками.

Я невольно вздрогнула. Считайте меня параноиком, но девицы вполне могли угодить в ад как раз за убийства незнакомых женщин в период весеннего обострения. Таких, как я. Наблюдая за тем, как пораженно вытягивается мое лицо в зеркале, демон еще больше развеселился.

– Не волнуйся, моя дорогая. Я еще не готов так быстро расстаться со своей нареченной. Девочки всего лишь лгуньи и клятвопреступницы. В наказание им приходится лизать раскаленные сковороды. Сама понимаешь, после такого не особенно хочется и можется общаться. Кстати, смею заверить, прислуживать тебе для них большая честь и, можно сказать, огромное облегчение, пусть и временное. Их наказание на время прервано.

Пока я пыталась облечь свое возмущение в слова, девушки с поклоном расстались со своей ношей и принялись за дело. Всегда приятно, когда вокруг кто-то хлопочет, так что следующий час я провела в блаженной полудреме, позволив заботливым, осторожным пальцам девушек расчесывать волосы, укладывать их в прическу, накладывать на лицо косметику. Причем все манипуляции производились с такой скрупулезностью, словно они творили художественное полотно своей жизни и рассчитывали на признание благодарных потомков. Не знаю насчет последних, но лично на меня их труд произвел неизгладимое впечатление. Когда я открыла глаза, из зеркала на меня смотрела незнакомка, и я не сразу поняла, что таращусь на собственное отражение.

Мои серые глаза приобрели некую таинственную глубину, даже разрез их визуально изменился, стал более кошачьим, что ли. Добавим длинные густые ресниц, которых у меня отродясь не было, и красиво очерченные дуги бровей. Даже нос стал более совершенным, а скулы выше. Губы подчеркнули алой помадой, от которой они стали казаться полнее, чувственнее. Даже волосы, собранные на затылке в какой-то замысловатый узел, казались не просто рыжими, но выглядели благородно и роскошно одновременно, словно просились на полотно Тициана.

– Обалдеть! – пораженно выдохнула я.

– Всегда рад доставить удовольствие даме, – самодовольно усмехнулся Аполлион.

Визажистки собрали свои вещи, поклонились и удалились так же тихо, как и пришли.

«М-да! Иногда даже из обычной стекляшки можно сделать правдоподобную имитацию бриллианта», – добавил ложку дегтя Кумивар.

И как его не разорвет от собственного ехидства? Просто удивительно.

Примерно через час я стояла перед мрачным замком ночных сестер. Готическое сооружение серого цвета, казалось, было вырублено прямо из стены туннеля. Правда, крышу для разнообразия сделали из чего-то зловеще черного. Под каждым шпилем примостилось несколько уродливых крылатых горгулий, а на фасаде мерзкие твари служили своеобразными светильниками, крепко сжимая когтистыми каменными лапами древки зажженных факелов. Странно. Слышала, подобные скульптуры помещались на фасадах и крышах зданий, чтобы они своим ужасным видом отпугивали зло.

– Интересно, откуда они в аду? – удивленно вздохнула я, стараясь как можно осторожнее сползти со спины тигра на скользкий пол туннеля.

Аполлион не стал ждать, чем закончатся мои изощренные телодвижения, а просто подхватил за талию и поставил на пол, ближе к замку. Я покачнулась, но не упала. Честь и слава мне за это.

– Они олицетворяют человеческие грехи, – спокойно объяснил он. – И заодно светильниками служат. Постучишь, когда я уйду.

Пока я морщила лоб в попытках понять, чем можно постучать в ворота замка, чтобы меня услышали (на ум приходил только осадный таран, но его, к вящей досаде, я не захватила), Аполлион удалился, оставив меня в гордом одиночестве. Ладно. Буду действовать решительно. В конце концов, убежать я всегда успею.

Осторожно опираясь на услужливо подставленную спину Тиграша, подошла ближе к черной кованой решетке, что закрывала собой ворота и грозила пронзить острыми шипами незваных гостей. Такая кованая штуковина, если уж рухнет на голову, шансов выжить не оставит. Зато лезть наверх по ней очень даже удобно. Ячейки, правда, крупные, ну да ничего. Я ведь и подтянуться могу.

– А вот тебя, милый друг, с собой взять не получится. Придется тебе здесь покараулить, пока я на стену залезу. Вон там окошко есть, глядишь, дотянусь… если не упаду.

Тиграш покосился на меня скептически, видимо он не разделял моего энтузиазма по поводу штурма замка ночных сестер. Честно говоря, я и сама была не очень уверена, но что делать? Другого выхода нет, нужно команду выручать.

– На святое дело иду… друзей из загребущих лап демонов выручать, – вздохнула я, поражаясь собственному благородству. – Однако сапоги придется снять.

И с невыразимым удовольствием принялась стягивать опостылевшую обувь. Но не тут-то было. Оказалось то, что легко надевается, совсем не обязательно так же запросто снимается. Ботфортам явно понравились мои ноги, и они вцепились в них мертвой хваткой голенищ. Сначала я пыталась стянуть их своими силами. Тянула за каблук, носком упираясь в задник, но только взопрела, а результата ноль.

Тиграш смотрел на мои мытарства снисходительно, словно престарелый дядюшка на играющую в песочнице маленькую племянницу. В кошачьем янтаре его глаз отчетливо читалось: «Чем бы дитя ни тешилось…» В конце концов тигру надоело наблюдать за неравной борьбой, и он решил внести свой вклад в мое раздевание. Зубы хищника с лязгом сомкнулись на каблуке и рванули его на себя. Но не тут-то было. Сапог остался на месте, а я с визгом заскользила по гладкому полу туннеля. Хорошо хоть Тиграш не отпустил каблук, а то унесло бы меня силой инерции и шмякнуло об стену. Повезло, если отделалась бы только ушибами.

Ладно. Если надо лезть в сапогах – полезу. Надеюсь, что впоследствии не придется их снимать с моего хладного трупа, если я разобьюсь.

«Ты, как всегда, оптимистична, – хихикнул Кумивар, как обычно, не проявив к моей трудной жизненной ситуации никакого уважения. – Если ты рухнешь с хорошей высоты, твое тело либо раздерет о шипы, либо превратится в фарш при ударе о твердую поверхность пола. В этом случае сапоги с твоего тела снять станет большой проблемой».

Я как раз взялась за кованую решетку, проверяя, выдержит ли она мой вес или за века проржавела насквозь. Слова эльфийского клинка заставили невольно вздрогнуть от представшей перед внутренним взором картины моей безвременной кончины.