в чём не виноват, он лишь выполнял приказ и условия какого-то договора. Видимо поэтому рука дрогнула при выстреле, и пуля попала не в голову, а в грудь мечника. Степана развернуло и с силой приложило о землю, мечник застонал. Можно было добить, но Вадим обошёл раненого и вернулся к Николе.
— Зачем ты послал его меня убить? Я же вам ничего не сделал плохого и даже помог вам выжить?
— Ты дьявол во плоти. Завёл нас в ловушку. Ты не можешь не заболеть, ты нас обманул, ты…
Охотник захрипел, перерождение началось. Подавшись минутному порыву, Вадим вынул кинжал и ударил в голову Николе, тот дёрнулся и навсегда отошёл в мир иной.
Вадим поднялся с колена и молча посмотрел на убитого. А ведь всё так хорошо начиналось.
— Путник, путник!
Вадим обернулся. Звал его Степан.
— Чего тебе? Ухожу я.
— Добей.
— Обойдёшься, мог бы жить, а ты не захотел, мне пришлось защищаться. Пусть Бог тебе укажет твой путь.
— Подойди, Христом тебя прошу.
Вадим заколебался, но всё же решился подойти: он не был трусом, а что-то важное мог и узнать.
— Вот, смотри, — раненый задрал свою штанину, там багровел рваный укус с медленно сочащейся тёмной кровью. — Испужался я, все мы от клыков мертвяков не убереглись. Думал, что смогу обмануть судьбу, да скрыл это. Поэтому и тебя решил убить. Плохо мне уже, а тебе смотрю всё равно.
— Конечно, а ты что думал? На меня не действует зараза, поэтому я и прошёл сквозь лес, да и везде пройду. Они меня только числом и возьмут, да я и не собираюсь больше так подставляться, как с вами. Смерть любит большие отряды, а одиночек не трогает. Хотя, может, ты и выживешь.
— Нет, — простонал раненый, — чувствую, хвороба меня одолевает. Добей, прошу тебя, и забирай всё моё себе в награду.
— Ничего мне от тебя не надо, — буркнул на прощание Вадим и, наконец решившись, ударил фламбергом, отделив голову от шеи.
Ему стало горько и противно, но по-другому он уже поступить не мог. Весь в своей и чужой крови, он выкинул из мешка барахло и ржавое оружие. Пусть его найдут и подумают, что их всех убила стая зомби. Забрал лишь кошелёк: свой и тот, что нашёл Тиша. Потом проверил кошели у других убитых. Добыча оказалась небольшой, но весомой. Осмотрев всё ещё раз, он переложил тела, чтобы не видно было то, что они убиты холодным оружием, рассыпал несколько медных монет по земле, и ушёл.
Ночевать ему пришлось в деревне. В той самой деревне под названием Дрековичи. Здесь было тихо и спокойно, а изба, что он выбрал, хоть и находилась на отшибе, но оказалась вполне пригодной для жилья. Разводить огонь в печке он не рискнул, чтобы не выдать себя. Отужинал краюхой хлеба и принялся чистить найденную пищаль.
Ржавчина сходила плохо, но времени у Вадима было много. За стеной дома кто-то прошёл один раз, и всё снова стихло. Изба была маленькой, топилась по-чёрному. Окно и дверь Вадим забаррикадировал и ничего не боялся. Почти ничего… Ему вдруг вспомнился домовой и их разговор. Завтра нужно будет возвращаться в Калугу. Главное — не встретиться с Питиримом. Вадим откинулся на стену дома и устало прикрыл глаза, остро чувствуя саднящую боль от ран.
Глава 16
В Москву
Белозёрцев лежал на жёсткой лавке, но сон к нему не шёл. Раны болели, на сердце тяжело. Завтра нужно зайти на постоялый двор, забрать оставленные вещи и идти к иноземному купцу. Одному из Калуги не выйти, да и легче в компании путешествовать, и веселее. Впрочем, может он и ошибается. Постепенно Вадим заснул и больше ничего не слышал.
А по деревне бродили неясные тени, сокрушаясь о своих дневных потерях. Поголовье зомбаков Дрековичей значительно уменьшилось, едва ли не в два раза, но оставшиеся в «живых», прибежав на место боя, вдоволь полакомились как останками людей, так и своих сородичей, став ещё сильнее. Так что опасность по-прежнему оставалась. Всего этого Вадим не знал и спокойно спал, не думая больше ни о чём.
Во сне он бежал рядом с Росой, бывшей в образе лисы, пытался ухватить её за хвост, обнять и поцеловать, но так ничего и не получил, с тем и проснулся. Открыв глаза, он уставился в темноту и вдруг увидел чёрную тень, шмыгнувшую в печь. Резко всколыхнулось чувство опасности, интуитивно он выхватил из ножен фламберг, что лежал у него на коленях и ткнул им в печное жерло.
— Уууу! Зачем? Я просто питаюсь человеческими эмоциями. Ууууу, как больно! — заорало неведомое существо или дух.
Вадим взбесился и, не слушая причитания нечисти, о сущности которой не имел ни малейшего понятия и даже названия не знал, с остервенением колол её мечом. На лёгком, полупрозрачном теле выступила белесая кровь, и тварь, внезапно вырвавшись, исчезла в глубине печи.
— Вот же, блин, даже сны крадут! Ну, что это за мир! — вслух расплевался Вадим и стал собираться. Утро уже явно наступило, нога перестала болеть, а царапины и небольшие раны, затягиваясь, покрылись коркой. Пора идти.
Разобрав баррикады, Вадим пнул дверь, держа наготове фламберг. Дверь распахнулась, явив ему десяток бесов, их последний крупный отряд. Обезьяноподобные сидели вокруг избы, терпеливо дожидаясь его выхода. И вот он — герой, во всей красе и с верным мечом в руке. На мгновение все застыли в прежних позах, будто окаменев.
Мертвяков явно впечатлил его бравый вид. Вадим тоже оценил количество особей в стае и их выдержку. Враги стоили друг друга, но реакция у человека оказалась немного лучше, чем у терпеливых бесов. Дверь, кратко взвизгнув ржавыми петлями, резко захлопнулась и была тут же подпёрта изнутри бревном.
Вадим лихорадочно соображал, что ему дальше делать. Нужно сражаться, в избе он как в ловушке. Снаружи мощно ударили, словно один из бесов прыгнул на створ, пытаясь протаранить его своим телом, но дверь выдержала удар. Вадим вспомнил о пищали и пистоле. Нужно срочно сделать наушники, иначе грохот выстрела грозил контузить его самого. И парень заметался по избе в поисках нужного.
Пока дверь сотрясалась под ударами зомби, он успел зарядить пистоль, найти кусок материи и плотно закупорить ею уши. Пищаль заряжать не стал, сначала её нужно проверить, да и неудобна она в тесном помещении. Нацелившись на дверь, дождался очередного
