– Тимофей я, – ухватился он за более короткое прозвище, стараясь одновременно запомнить, чтобы не опростоволоситься впредь. Парень, однако, ожидал продолжения, и Тиму не оставалось ничего другого, как сочинить это продолжение в подражание ему тут же, не сходя с места: – Тимофей Нилов. – Брякнул единственное, что пришло в голову, «братец Нилов, мальчика Нила братец», ой, мамочки, ну, как не хватит! Однако хватило. Парень и девушка удовлетворенно и радостно закивали.
– Вы адаптационный историк? Или натуралист‑архаик? – снова пристал загорелый непоседливый парень. И указал на книжку в его руке.
Что же это такое? Что ни слово, так дебри дремучие. Какой еще сторик? И кто такой ар‑кра… или хра‑каик? Храпит он, что ли? Ну же, ну же, думай скорее, они ждут!
– Я по ней учу… нет, учусь, – поправился с ходу Тим, не зная тогда наперед, погубил он себя или спас. – Мне бы еще добыть таких.
– М‑да, сие непросто вам станет, – Виндекс этот взял осторожно у него книжку, аккуратно рассмотрел со всех сторон, будто невидаль. – Подобный формат давно не распространяют во множестве, сомнительно, что он вообще сохранился. Впрочем, если вас устроит копия? – это был вопрос, однако Тим так и понял – не каждое слово в отдельности, но смысл целиком.
– Устроит, да. Очень, – ответил он скороговоркой.
Тогда же они оба вызвались его проводить. До кругообразного, будто парящего над землей дома – казалось, кто‑то опрокинул ненароком полую, отливающую небесным блеском чашу, да так и оставил, позабыв вернуть назад в обыденное ее положение. По дороге, когда Тим больше слушал, а парень и девушка говорили, он смог уразуметь – принимают его за человека, которым он вовсе не является. Думают, нарочно собирает он такие старые книжки и одевается соответственно тоже нарочно. В неописуемый восторг привел их обоих и его «квантокомб», долго пытали его – где взял столь необыкновенную штуковину. Тим им осторожно соврал – мол, один друг подарил. А когда показал «Азбуку», чтобы ложь его получила опору попрочнее, тут уж у них глаза повылазили. Но и спешили они куда‑то по важным делам, Тим наплел – он тоже торопится. Взяли с него честное слово – он придет непременно вечером, в половине восьмого (что же за час такой будет – половина от восьми? Ничего, разберемся!) в это же самое место – «общественная библиотека» называется. Тим на всякий полезный случай остановился при входе, прочитал не без труда и наскоро заучил.
В чаше‑библиотеке книг оказалось видимо‑невидимо. И ни одной похожей на «Азбуку» коробки с картинками. Показал ее подскочившему резво «серву» – ох и зловредное же устройство, ничего общего с «домовым», да и с виду не схож нисколько, железяка упрямая! – тот ворчливо ответил, нету таких и в помине. А в библиотеке Тим оказался не один – пропасть народу, как ему померещилось, – сначала шуршали чем‑то в уютных чуланчиках без дверей, потом то и дело высовывались наружу удивленные головы, прислушивались к его перебранке со служебным уродцем. Тим, не будь простак, навострился уже – велел, чтоб принесли ему, где все о цифрах с самого начала, и притом самую старую. Так, ему показалось, выйдет проще. «Серв» загукал, мигнул плоским окошком и спросил:
– Арифметику желаете?
– Желаю, – важно ответил ему Тим, будто знал, о чем идет речь. Фриметика какая‑то. Но вдруг сгодится.
И немедленно получил. «Арифметика Магницкого. С новейшими дополнениями и комментариями А.Н. Угрюмова. Копия № 1746». Плоский, как блин, во все стороны тянущийся, гнущийся лист, сворачивай хоть в трубочку, хоть ушком, ничуть не походил на привычную книжную коробку в его руках. Внизу листа всплывающих символов для поиска имелось куда больше, но Тима это только обрадовало – значит, больше вопросов, на которые можно получить ответ. Едва повелел он «начать», тотчас же понял – вручили ему именно ту штуку, которую нужно. Картинки не просто вставали перед ним в пустоте, как то случалось раньше, они словно бы возникали одновременно в его собственной голове, это было быстро и удобно для подробного их понимания. Сколько времени провел он в ближайшем к нему пустом закутке – Тим об том понятия не имел. Арифметика оказалась вещью страшно полезной, как и новейшие к ней дополнения. Тут тебе и о часах с половинами и без – Тим уж догадался, все это для детишек сделано. Но не его в том вина, что в своем детстве ничего подобного он и в глаза не видывал. Зато теперь поспевай – узнавай! Ясно, отчего новые его знакомцы в изумление пришли – с детской «Азбукой» разгуливать на виду у всех, то ли еще будет! Возник и стыд оттого, что от «3 до 5 лет» оказалось вовсе не тем, чем он думал. Неужто такие малые ребята соображают, о чем буквами писано? Даже уши покраснели.
Вышел он из чаши‑библиотеки – солнце на незамутненном небе клонилось к закату. Теперь поплывет на другую сторону круглой земли, а вовсе не в ближайший пруд. Тим крякнул с удовольствием от сознания собственной учености. А у входа в чашу его уже ждали. Давешние парень с девушкой и еще двое, ему неизвестные. Тогда‑то с ним чуть не вышел конфуз из‑за Нинель Аристовой, из‑за нее. Но обошлось. Дальше как раз пошли в этот самый кафе‑де‑кок «Оксюморон», Тим учился на ходу (откуда что взялось?) – старался многозначительно молчать, дабы не выдать себя. Без слов, в ответ на расспросы показал свою добычу: «Арифметику Магницкого» вместе с дополнениями. Новые знакомцы его изумленно цокали языками, вертели плотный лист «ПэКа» – «плюроплоидная копия» ему название – и так и этак, чуть не облизали. Как нашел да откуда узнал? Тим наплел им, что искал долго, целый год от зимы до зимы, хотя весь поиск стоил ему одного толкового вопроса и одной бестолковой перепалки с «сервом», но об этом он счел за лучшее не говорить вслух. На него глядели с уважением. Это да! Никогда до сей поры не взирали на Тима, не обретшего даже второй зрелости, с этакими выражениями лиц!
В «Оксюмороне» все и произошло. Одну неделю ровно назад. Тоже была суббота, хотя он и представления не имел тогда об этом. Опять же гадкий «Проказливый махаон»! На вкус‑то питье – что надо! Тим попробовал – божественно ожгло ему горло чем‑то неповторимо сладким и легким одновременно. Кто‑то, кажется это был Сомов, над ухом спросил его, не крепко ли, потому что много акло‑… алко‑… в общем, той дряни, от которой пьянеют взрослые мужчины. Нет, – со всей мочи замотал он головой, не хотелось ему отказываться от вкуснейшей вкуснятины, притом у себя дома Тим и Аника однажды украдкой пили елочную шипучку. И ничего – посмеялись немного и все. Но «Проказливый махаон» на поверку вышел много коварней шипучки. Перед глазами у Тима внезапно поплыло, и второго предложенного ему «махаона» он подносил к губам куда реже, по чуть‑чуть. Однако и это его не спасло. Что уж он нес там в ответ на вопросы, сыпавшиеся на него со всех сторон, он не запомнил вообще, но видно, страшного не произошло, раз уж его не разоблачили. Он смутно слышал – чудак какой, – и казалось, это про него, впрочем, в туманном вихре, охватившем его голову, соображалось плохо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
