Гентри! Я слишком стара для этого.
- Глупости! И я докажу тебе это.
*****
Мощные струи прохладной воды бодрили меня, успокаивая и настраивая на очередной сложный день. Я уже и забыла, когда в последний раз просыпалась, чтобы провести денёк-другой в неге приятного ничегонеделания, наслаждаясь тишиной, покоем и общением с кем-то приятным мне. Задумалась. Разозлилась. Снова. Сделала воду ещё холоднее, чтобы остудить тело, готовое разрушительным вихрем ворваться в жизни других разумных.
Может Они были правы, и моё время жизни почти вышло? Может поэтому я уничтожаю всё на своём пути, бессознательно пытаясь забрать с собой в Мир Мёртвых как можно больше жертв Богине Смерти, чтобы Она помиловала меня и позволила переродиться?.. Или даже это мне не поможет, учитывая, что все те разумные погибли лишь по моей прихоти, из многолетней жажды мести и потребности властвовать и устрашать? Столько вопросов и так невовремя... Пора выходить из душа. Слишком холодно. Подумаю об этом на досуге. В конце концов, я всё ещё жива и сдаваться не собираюсь. Тем более сейчас, когда Мироздание свело нас с Мией. Только не теперь!
Я вытирала тело, вспоминая, как Эя приводила меня в себя после нервного срыва, обращаясь со мной отчуждённо, но осторожно, словно я была ребёнком. Её Ребёнком. Тем самым, которого я отняла у неё сразу после его рождения. Она даже не знает наверняка, какого пола дитя привела в этот мир. Тогда я считала этот чудовищно-жестокий поступок необходимым, потому что не желала, чтобы у моей Тени появился кто-то другой, кто отвлекал бы её от Меня. Я была тогда молодой и глупой! Нужно было оставить тот орущий комок плоти во Дворце. Отпрыск Эи мог бы стать дополнительным рычагом давления на неё. Нужно узнать, что стало потом с её Сыном. Хотя у кого теперь я спрошу об этом?.. Остался ли хоть кто-то жив из тех, что служили мне в то время - большой вопрос.
Поощрить Эю за то, что не добила меня? Или нет? Я твёрдо знала, что она могла это сделать. Не только могла, но и, что важнее всего, возможно очень хотела этого. Что же её остановило: смирение, страх, привычка, дальновидность, желание жить, как прежде? Этого я не узнаю наверняка. Моя Тень умеет быть разной, а её инстинкты не ошибались никогда. Она уйдёт в глухую ментальную оборону, но не позволит мне понять её мотивы. Я не помню того, что случилось со мной после падения в обморок. Ровно до того момента, как Эя не опустила меня в обжигающе-холодную воду, мгновенно приводя меня в чувство.
Что ж, повременю пока с Эей. Для начала найду ответ на другой вопрос: зачем я тебе на самом деле, Гентри Джорас?
Мия.
Перемещаться по "Носорогу" на руках Джюса было приятно. Очень.
При любом удобном случае он шептал мне что-то милое, нежное, приятное, иногда настолько откровенное и горячее, что я невольно краснела. Его губы распаляли меня короткими поцелуями: висок, щека, волосы, ушко, нос, бровь, краешек губ.
- Хмурый, хватит! Я чувствую ваше возбуждение и завёлся сам. А теперь невольно касаюсь своим стояком бедра Крисси и ощущаю себя извращенцем, - громко прострадал Марс, кидая недовольный взгляд на Джюса, пока мы поднимались куда-то в просторном лифте.
Остальные мужчины рассмеялись, а мы с Крисси сделали вид, что ничего такого не слышали.
- Джюс, а почему они зовут тебя Хмурым? - спросила то, что давно не давало покоя.
Бывает же так, что какая-то мысль навязчиво жужжит фоном в мозге, а вопрос задать всё случая подходящего не подворачивается.
Он усмехнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, и спросил в ответ:
- Что ты почувствовала, когда впервые увидела меня? Каким я тебе показался?
- Ну-у... - замялась я с честным ответом.
- Скажи ему правду, Мия! - азартно подначивал меня Марс. - Скажи! Нам же всем это интересно!
Джюс подбадривающе кивнул, а я решилась.
- Мне захотелось в тебя кинуть чем-нибудь тяжёлым, чтобы убрать с твоего лица ту ехидную улыбочку, которой ты сиял, когда ты сравнивал меня с куклой для утех. И вообще, тогда я бы назвала тебя не Хмурым, а Хамом. Павлином, Балаболом и... остальное я не стану озвучивать при всех, - потупилась я, опасаясь, что обижу его нецензурной частью своего ответа.
Он лишь заливисто рассмеялся, а потом выдал:
- А наедине скажешь? Будешь обзывать меня грязными словечками в постели, Малышка?
Я шутливо стукнула его по груди, а Марс ввернул своё мнение:
- Хмурый ты, и точка.
- Хищник, - сказал Анхель, а Рэй поддержал его мнение кивком.
- Никто, - тихо проговорила Крисси, молчавшая весь путь до этого момента.
- Почему? - спросила я, искренне недоумевая.
- Потому что никто не знает его настоящего. У тебя есть шанс, Мия. Вот только доверится ли тебе Джюс на все сто? - она снова замолчала, расфокусировав взгляд.
Какое-то время мы перемещались куда-то в наступившей тишине, не издавая ни звука. Я задумалась над словами Кристины, а мужчины обменивались какими-то знаками, без слов понимая друг друга.
Огромные чёрные двери с шипением начали разъезжаться в стороны, а за ними, похоже, располагался целый живой мирок, или прямой портал на дивную планету. Щебетали и пели птицы, ароматно пахли цветы, разливался неяркий свет и порхали-носились-звенели необычные насекомые.
- Куда это мы попали?! - тихо и восторженно спросила, выбираясь из кокона рук Джюса.
Марс ответил с нескрываемой гордостью:
- Я назвал это пространство Оазисом. Всё здесь собрано для тебя, Миита. Для тебя, наших детей, родных и членов моей команды, если позволишь.
Неспешно сделала первый шаг, принюхиваясь, прислушиваясь, жмурясь от удовольствия, улыбаясь теплу, разливавшемуся внутри.
- Волшебство какое-то! - обернулась к Марсу и едва оживившейся Кристине.
Она, кстати, тоже уже стояла на своих двоих, с тихим восхищением оглядывая место, в которое нас принесли мужчины.
- Когда ты успел?! - восторженно спросила она своего Брата.
- Когда есть для кого стараться, время найдётся, - он ответил ей, а смотрел на меня, ослепляя своей открытой улыбкой.
Неожиданно Кристина подошла вплотную ко мне и рухнула передо мной на колени, обнимая мои ноги обеими руками. Я остолбенела, Анхель первым дёрнулся к нам, но Джюс остановил его и всех остальных одним жестом, призывая оставаться на своих местах.
- Мия! Прости...
- Крис, зачем ты? Не стоит, поднимайся же! - меня смущала эта порывистая, совершенно невозможная рыжеволосая женщина.
- Как представлю,
