— Ты серьезно? — Холдор посмотрел на меня восхищенно и недоверчиво. До него наконец-то дошел смысл сказанного. — Это точно?
— Точнее не бывает, — кивнула я. — Я видела, как вспыхнула инеем гексаграмма, и началось разрушение твоего проклятия.
— Это все меняет, Кэтрин! — выдохнул Холдор мне в губы и поцеловал страстно, как в первый раз, в своем кабинете. — Тогда у меня есть вся жизнь, чтобы доказывать тебе свою любовь и добиваться тебя, чтобы ты тоже полюбила меня. Ты выйдешь за меня? Сегодня! Я не могу ждать!
— Холдор, я и так люблю тебя! Если бы не любила, не смогла бы запустить заклинание. Но есть одна вещь, которую мне необходимо тебе рассказать, — я вздохнула поглубже. Будь, что будет. — Я — не Кэтрин.
— Я знаю, — тут же со смешком ответил Холдор, а у меня от его слов просто открылся рот.
— Знаешь? Откуда?
Холдор рассмеялся задорным мальчишеским смехом абсолютно счастливого человека.
— Детка, это элементарно. Во-первых, ты не была магом, а во-вторых, Кэтрин никогда не смотрела на меня с таким восторгом, ну, и еще с десяток разных моментов, которые не оставляли сомнений, что передо мной другая девушка.
— И… как давно… ты догадался? — озадаченно спросила я, вспоминая свои метания и сомнения по этому поводу.
— Почти сразу же, — ответил Холдор, еще теснее прижимая меня к себе и расплавляя мне сердце жаром своего внутреннего огня. — С того первого поцелуя в библиотеке уже был уверен. Какое-то время я наблюдал за тобой и пришел к выводу, что ты не знаешь ничего ни об исчезновении Кэтрин, ни о пропаже ее отца. Сначала я подозревал тебя в том, что ты соучастница преступника. Потом убедился, что нет. Подумал, что ты охотница за наследством Кэтрин — древними заклинаниями рода, но потом понял, что ты — как младенец и не подозреваешь о существовании магии и своих возможностях.
— Холдор, но как же… Ты ведь полюбил Кэтрин, не меня…
— Да причем здесь Кэтрин? — возмутился Холдор, еще крепче прижимая меня к себе, хотя куда уже крепче. — Конечно, я полюбил тебя, именно тебя! Как тебя зовут, чудо мое?!
— Катя… — растерянно пробормотала я, во все глаза глядя на своего любимого, совершенно невозможного герцога.
— Катя, — произнес Холдор мягко, держа в ладонях мое лицо, поглаживая меня по щеке большим пальцем, — Кэтрин никогда, ни разу в жизни не взглянула на меня так, как смотрела ты. Ты же просто с ума меня сводила своими жаркими взглядами! Я был вынужден все время держать себя под контролем, чтобы не сорваться и не зацеловать тебя. Кэтрин никогда бы не кинулась так безрассудно меня целовать, как это сделала ты, с таким жаром и ненасытностью, — почти простонал мне в губы любимый. — Только ты с твоим темпераментом разожгла костер нашей любви. Ты дорога и нужна мне, Катя, кем бы ты ни была. Будь моей женой!
— А… Марго?
— Что Марго? — не понял Холдор.
— Ну… ты и Марго? — снова невразумительно озвучила я до сих пор волнующую меня тему.
— Ха-ха-ха! — наконец, сообразив, о чем идет речь, Холдор рассмеялся. — Да нет никакой Марго! Не было и никогда не будет! Ты — это все, что мне нужно!
Эпилог
Мы стояли на крыше самой высокой башни нашего замка. Непослушный ветер норовил растрепать мне прическу, и я то и дело откидывала с лица вездесущие локоны. Холдор нежно обнимал меня за плечи. Момент был более чем волнительный. Перед нами в небесной синеве парил ярко-огненный дракон, выполняя маневры, давая по требованию комиссии огонь и красуясь перед однокурсницами рискованными трюками, отчего мое сердце время от времени замирало.
Мы наблюдали экзаменационный боевой вылет нашего старшего сына Ингвара.
На вечер к нам были приглашены гости. Элиза с Джастином и детьми гостями не считались, поскольку жили вместе с нами, занимая другое крыло замка. Замок огромный, места достаточно всем, а вести хозяйство и смотреть за детьми одной большой семьей оказалось проще, да и привыкли мы жить вместе и расставаться не захотели, тем более, что и Элиза тоже стала преподавать в академии музыку. Я вела спортивную секцию по фигурному катанию, и мы с ней часто объединяли наши занятия, как в старые добрые времена. Отец Кэтрин тоже жил с нами, занимая апартаменты на первом этаже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А вот знатные соседи-лорды с супругами и Скотт с Марго со своим многочисленным семейством начнут прибывать к ужину. Наряды для себя, мужа и наших младших сына и дочери были уже готовы. Сомнения у меня вызывали лишь украшения. Все мои комплекты драгоценностей были выгуляны на балах и показаны в свете, а хотелось чего-то этакого.
— Милый, а где диадема с моего первого бала? Ну, та, что ты подарил мне за победу в конкурсе? — вопросительно взглянула я на мужа.
— Я продал ее по частям на благотворительном аукционе, — не дрогнув ни единым мускулом на красивом лице, ответил мне благоверный.
Я уставилась на мужа неверящими глазами:
— Что значит, продал по частям?! Это же моя диадема! Она ведь даже какой-то там охранный артефакт! — возмущенно оскорбилась я за свою награду.
— Была, — невозмутимо обернулся ко мне Холдор. — Ты забыла, любовь моя, что выбросила ее в мусорную корзину? Значит, не так уж сильно она была тебе нужна и не слишком-то дорога твоему ледяному сердцу, — муж посмотрел на меня строго и кто угодно другой никогда бы не заметил в глубине его глаз пляшущих чертиков. — И неужели я тебе поверю, что ты надела бы ее после мусорной корзины? — хмыкнул и добавил грустно. — Да и потом, она служила бы для меня печальным напоминанием о не самой счастливой ночи в моей жизни…
— Что так? — притворно удивилась я.
— Ну, как что? Марго-то тогда ушла… — вздохнув, произнес Холдор, косясь на меня хитрым синим глазом, в ожидании моей бурной реакции.
Реакция не заставила себя ждать, и уже через пятнадцать минут я была заперта мужем в нашей спальне и зацелована прямо в новом бриллиантовом ожерелье, подаренном мне по случаю праздника.
