Возможно, с ее стороны было глупо надеяться, что она никогда не увидит Колина снова, учитывая то, как тесно были переплетены их жизни. Если так, она была полной идиоткой. Не проходило ни дня, ни часа, чтобы она не вспомнила, не подумала о нем, но Амелия стойко терпела свою боль, пока он был вдали от нее. Она не видела причины или повода, чтобы встретиться и поговорить с Колином. В карете она ехала лишь однажды, когда они перебирались в новый дом, да и тогда смогла обойтись общением лишь с Пьетро, кучером.
Заметив подходящее место, Амелия ловко перелезла через забор и побежала к речке, где и нашла Уэра. Тот был без парика, в рубашке с закатанными рукавами. Молодой граф слегка загорел за последние недели, предпочитая работе с книгами в библиотеке спортивные занятия на свежем воздухе. С завязанными в хвост темно-каштановыми кудрями и улыбающимися василькового цвета глазами, он был весьма красив, в орлиных чертах лица оставили след столетия чистокровного аристократического происхождения.
Граф Уэр не заставлял учащенно биться сердце Амелии и не вызывал у нее ноющую боль в непривычных местах, как это бывало в присутствии Колина, но Уэр был обаятелен, хорошо воспитан и привлекателен. Она полагала, что подобного сочетания качеств было достаточно, чтобы подарить ему свой первый поцелуй. Мисс Пул велела ей ждать, пока не появится достойный молодой человек, однако Колин уже появился, но, увы, стал совсем другим.
– Добрый день, мисс Бенбридж, – приветствовал ее граф изящным поклоном.
– Милорд, – ответил она, приподняв полы розового платья, прежде чем присесть в реверансе.
– У меня сегодня для вас приятный сюрприз.
– О! – Глаза Амелии широко открылись в ожидании. Она любила подарки и сюрпризы, потому что редко получала их. Ее отец попросту не удосуживался снисходить до того, чтобы думать о таких мелочах, как дни рождения или другие поводы для вручения подарков.
Улыбка Уэра была полна снисхождения.
– Да, принцесса. – Он предложил ей руку. – Пройдемте со мной.
Амелия взяла его под руку кончиками пальцев, пользуясь случаем хоть с кем-то попрактиковаться в светских манерах. Граф был добр и терпелив с ней, указывая на любые ошибки в манерах и доброжелательно поправляя ее. Это придавало ей уверенности в себе. Она больше не чувствовала себя девчонкой, притворяющейся леди. Наоборот, она чувствовала себя настоящей леди, которая предпочитала наслаждаться собственной юностью.
Они покинули место встречи и побрели вдоль берега речки, пока не добрались до большой поляны. Там Амелия с восторгом обнаружила расстеленную на земле скатерть, угол которой был прижат корзиной, заполненной восхитительно пахнущими пирогами и кусками ветчины, мяса и разных сортов сыра.
– Как вам удалось устроить все это? – выдохнула она, приятно пораженная его заботой.
– Дорогая Амелия. – Он растягивал слова, глядя на нее блестящими глазами. – Теперь ты знаешь, кто я такой и кем я стану в будущем. И я управлюсь со всем, чем угодно.
Амелия имела представление о привилегиях, предоставляемых титулом пэра, и лично видела, какой властью обладал ее отец, виконт. Насколько же большей властью обладал Уэр, которого в будущем ожидал титул маркиза?
При этой мысли у нее широко раскрылись глаза.
– Ну, давай же, – пригласил граф, – усаживайся, отведай персикового пирога и расскажи, как ты проводишь время.
– Моя жизнь ужасно скучна, – сказала Амелия, со вздохом опустившись на землю.
– Тогда расскажи, о чем ты мечтаешь. Ведь ты же мечтаешь о чем-нибудь?
Она мечтала о страстных поцелуях черноглазого любовника – цыгана, но она ни за что в жизни не скажет этого вслух. Амелия присела на колени и принялась рыться в корзине, чтобы скрыть заливший ее щеки румянец.
– У меня недостаточно воображения, – буркнула она.
– Что ж, ладно. – Уэр улегся на спину, закинув руки за голову, устремив взгляд в небо, Он выглядел как никогда непринужденно, таким Амелия его еще не видела. Несмотря на светский наряд, включая девственно-чистые белые чулки и начищенные до блеска сапоги, он был гораздо раскрепощеннее того человека, которого она встретила несколько недель назад. Амелия обнаружила, что новый граф понравился ей гораздо больше, и даже ощутила некоторое удовлетворение оттого, что она послужила причиной, как она про себя считала, положительных перемен в нем.
– Похоже, мне придется угостить тебя сказкой, – произнес Уэр.
– Очень мило с твоей стороны. – Она присела рядом и взяла кусочек лакомства из корзины.
– Жили-были когда-то…
Амелия наблюдала за движением губ Уэра, пока он говорил, представляя себе, как она целует их. Уже знакомое теперь чувство грусти пронизало ее. Мисс Пул была права – девочка расставалась с прежними романтическими иллюзиями и знакомилась с новыми, непривычными понятиями. Правда, это чувство перестало быть столь острым, когда Амелия вспоминала о Колине и его поступке. Он-то наверняка ничего не чувствовал, оставив ее.
– Ты не поцелуешь меня? – выпалила вдруг Амелия, стряхнув кончиками пальцев крошки пирога с уголков губ.
Граф замер на полуслове, повернув голову, чтобы взглянуть на нее. Его глаза удивленно открылись, но он казался скорее заинтригованным, чем пораженным.
– Прошу прощения. Я не ослышался?
– Ты целовал девушек прежде? – спросила она с любопытством. Он был на два года старше ее и лишь на год младше Колина. Вполне возможно, что у него уже был подобный опыт.
В Колине была какая-то раздражающая непоседливость, неугомонность, которая казалась привлекательной даже ее наивному восприятию. Уэр, напротив, был уравновешенным, его привлекательность проистекала от врожденного чувства превосходства, выдержки и спокойной уверенности, что этот мир создан для него, стоило лишь протянуть руку и взять его. Однако несмотря на ее предвзято высокую оценку Колина, Амелия не могла не заметить, каким ненавязчивым, даже соблазнительным шармом обладал Уэр.
Граф изумленно вскинул брови.
– Джентльмен не говорит о подобных вещах.
– Просто чудесно! Так или иначе, я знала, что ты будешь скромен. – Она улыбнулась.
– Повтори твой вопрос, – пробормотал он, настороженно взглянув на нее.
– Ты не поцелуешь меня?
– Это что, гипотетический вопрос или сигнал к действию?
Ощутив вдруг застенчивость и неуверенность, Амелия отвела глаза.
– Амелия, – сказал Уэр мягко, заставив ее вновь обратить свой взгляд на него. Какая-то глубокая доброта сквозила в чертах его породистого красивого лица, и она была ему благодарна за это. Он перевернулся на бок, затем сел на земле.
– Нет, не гипотетический, – прошептала она.
