помощь. Даже несмотря на выбранную тобой манеру ее оказания.
– Когда твои более крупные проблемы закончатся, ты опять придешь по мою душу, – усмехаюсь я.
– Ты все еще самая большая моя проблема.
В его голосе нет доброты, но, когда он поднимает свой взгляд, в нем нет того предупреждения, что так мне привычно. Он полон нескончаемой грусти.
– Не смотри на меня так.
– Как?
– Словно я для тебя что-то значу.
Меж его бровей появляется тоненькая складка, когда он хмурится.
– Было бы это так плохо? Ты просила меня определиться с тем, чего я хочу. Что случилось бы, скажи я, что это ты?
По телу бегут мурашки, такие, которые нельзя свалить на холодный ночной воздух.
– Я бы тебе не поверила.
– Разумеется нет. Ты не какая-то легкая добыча. Тебя не заботит никто, кроме тебя самой, так что дурочку из тебя сделать не получится.
Я открываю рот, чтобы запротестовать, но вообще-то…
– Это верно.
– Всегда так умна.
Сайрус улыбается так, словно выиграл в какой-то игре, и это меня злит.
Такие мы куда опаснее. Подтруниваем друг над другом, словно это какая-то игра, открытые и забывчивые к любому урону, который мы можем нанести. Словно Сайрус не пытался от меня избавиться все это время. Словно я не пыталась неоднократно проткнуть его сердце. Словно это не мы формируем мир одним своим существованием.
– Доброй ночи, Вайолет, – говорит он, глядя на меня так, как я просила его не смотреть. Я ухожу в свои комнаты, не прощаясь.
Ветер задувает в комнату хор смеющихся голосов сквозь открытые балконные двери:
«Вай-о-лет».
«Гнусная ведьма».
«Тупица, рожденная в грязи».
Я моментально сажусь в кровати, потная и замерзшая, готовая уже почувствовать головную боль. На улице плотный туман, и небо кажется таким близким, как никогда. В большом зеркале на другом конце комнаты отражение луны идет рябью.
Судьбы снова здесь.
Я впиваюсь ногтями в ладонь, но их шепот никуда не исчезает. Неужели на сегодняшний день было мало событий? Выскользнув из постели, я прохожу по темно-синей тени комнаты к зеркалу, пока не оказываюсь к нему так близко, что могу прижать ладонь к своему отражению, коронованному отражением лунного света.
Где-то на задворках разума ощущаю нити будущего, за которые я могу ухватиться. «Отдай нам жизнь, что должна, – скандируют голоса. – Принца убей до лета конца. Или сама сгоришь ты дотла».
– Я не начну войну ради вас. Вы же этого хотите, верно? – Я, наконец, вижу всю картину… интриги богов. Их жажда крови. Их жажда власти. – Вы помогаете и той Ведьме, ведь так?
Выбор сделан, выбор сделан.Кровь и война – так она захотела.Марионетка, пешка или игрок,Выбирай, кем ты будешь, мой дружок?
Так это правда.
– Разве это выбор, когда вы меня ставите либо перед убийством, либо перед смертью? Если вы наблюдали за мной, то знаете, что я ненавижу, когда мне говорят, что делать.
Скорбеть мы не будем,Когда тебя предадут люди.Ты никто, ты ничто,Лишь тень, лишь пятно.
– Как и не переношу, когда мне пытаются навязать мнение о том, кто я.
В зеркале мое лицо выглядит усталым и удрученным, все краски с него ушли, растворившись в лунном свете. Моя ночная сорочка вся измята от беспокойного сна. В моей руке лежит шип, но, когда я смотрю на свою настоящую руку, она пуста.
Судьбу свою ты отрицаешь,Он отравил твое сердце, не замечаешь?
– Лучше он, чем все вы.
Шип оживает, его лианы овивают мою руку, шею, тело. Я отшатываюсь назад, пытаясь нащупать что-нибудь, чем можно было бы разбить зеркало, и тупая боль в порезанной руке напоминает мне, что я не могу отличить сон от реальности.
Вьющееся растение покрывает мое отражение целиком, до тех пор, пока видимым не остается только блеск моих глаз. Голоса сплелись в поющий хор, словно празднуя:
В вашей земле что-то гниет.Скоро взойдет, скоро взойдет.
– Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь!
Кричу я, возвращаясь к кровати. Голоса лишь смеются.
В твоем сердце что-то гниет.Что-то гниет.18
Судьбы не ходят по бренной земле, в отличие от монстров или ведьм. Неважно, сколько известно богам, неважно, каковы будут их угрозы, но они не здесь. Потребуются солдаты и хорошая стратегия, но мы сможем загнать монстров до того, как они успеют трансформироваться. Мы сможем найти Ведьму Кошмаров и остановить ее.
Я переживу свое предназначение на своих условиях.
Король Эмилиус удивился новости о темной магии куда меньше, чем тому факту, что я и Сайрус стоим в его кабинете вместе, ни разу не поссорившись.
– Это не Фейский лес создает монстров, – говорю я, тяжело дыша после того, как мы с Сайрусом ворвались в его кабинет, притворяясь, что только узнали об этом. – За этим стоит Ведьма. Я предполагаю, что она использует Фейский лес как источник силы, и это является причиной его гниения.
Я не могу рассказать королю ни о Надии, ни о том, что настоящая леди Рея мертва, поэтому заявила, что видела Ведьму в будущем Сайруса и леди Реи. Я предупреждаю, что силы ее непредсказуемы и об ужасной сцене, что может развернуться на свадьбе Сайруса. Принц же отыгрывает свою партию по уши влюбленного жениха, настаивая на том, что планирует лично атаковать Ведьму.
– Нужно искать ворона, – говорю я, вспомнив момент ее трансформации.
Гнилое пятно на моей башне за ночь стало больше и захватило все основание, так что придется избавиться от всех внешних ветвей. Я также свалила это на Ведьму. Знак ее приближения. Никто не знает, чему можно верить.
С другой стороны, это значит, что моя башня закрыта для публичного посещения, так что никаких больше капризных посетителей. У меня освободилось время для тайных совещаний по стратегическому планированию в покоях Надии, против которых я ничего не имею, к своему удивлению. Мне нравится находиться среди карт и писем, которые приносит Данте, слушать, как Балика справляется с монстрами. Раз у них нет своей армии, они сфокусировались на эвакуации атакованных регионов и перевозке беженцев в более защищенные города. Пятна насаждений Фейского леса по Балике, кажется, замедляют наступление монстров, они редко их пересекают.
Я стараюсь держаться от принца на максимальном расстоянии в комнате, а это значит, что я сопровождаю Надию прямо до ее постели. Хоть она и наивная, но вполне сносная, в первую очередь потому, что не пыталась заполнить тишину ненужными разговорами. Я пользуюсь возможностью, чтобы лучше изучить ее будущее, оставляя только слишком тяжелые моменты свадьбы.
– Крики и хаос. Ежевика покрывает бальный зал, – бубню я, скрывая дрожь. – Ничего нового.
У меня складывается ощущение, что мое Виденье что-то упускает, словно кто-то прячет от меня нити.
Надия открылась мне, потому что среди нас ей больше не нужно притворяться.
– Мы… Мы могли бы приготовить для Ведьмы ловушку? – запинаясь, предлагает она, теребя свой браслет.
Растянувшись на кушетке, Данте издает протяжный стон.
– Если мы не смогли поймать ее раньше, то вряд ли сможем поймать
