Читаем без скачивания Бандитские игры - Иван Стрельцов

Естественно, я догадался, что здесь были задействованы разные силы. Если от ответственности за незаконное, притом «горячее» оружие меня прикрыл Картунов, он и вправду еще тот жук. А вот с милицией — это другие люди, чувствуется невидимый почерк «конторы». Я для них что джокер в рукаве, вольная птица или, вернее будет сказать, свободный охотник, сам выбираю цель (по крайней мере, так может по казаться несведущему человеку), сам ее разрабатываю и так далее… Меня всегда можно использовать там, где нельзя послать штатных «барбосов». Впрочем, какой я, к черту, джокер, так, шестерка, но козырная шестерка. Вот за это и ценит мои услуги частного детектива «конторское» начальство. И в обиду никому меня не даст, по крайней мере сейчас.

— Ну-с, молодой человек, посмотрим, как ваши увечья, — негромко проговорил профессор Доронин, наблюдая за тем, как медсестры освобождают мое тело от бинтов. На вид этому медицинскому светиле было лет семьдесят, хотя со слов Натахи я знал, что ему едва перевалило за пятьдесят, просто он так выглядел: маленький, сморщенный, с редкой седой шевелюрой на продолговатом черепе и большими, сильными, как у молотобойца, руками.

Увидев меня без бинтов, профессор долго изучал мой торс, проводя пальцами по рубцам шрамов, при этом алчно щелкая вставной челюстью. Резюме в конце осмотра он составил короткое, но красочное.

— Да у вас, дружочек, шрамов что у леопарда пятен.

— Профессор, жить буду? — как можно серьезней спросил я.

— Жить будете, — спокойно ответил хирург, — больше того, месяца через полтора, думаю, вас можно будет выписывать. А пока отдыхайте, выздоравливайте.

— Курить скоро смогу?

Профессор чуть не подпрыгнул на месте.

— А вот про это, батенька, забудьте, сердце у вас ни к черту. Все ваши раны оставляют рубцы не только на теле, но и на сердце. Про табак забудьте, будет невмоготу — сосите леденцы.

В палате, куда я вернулся, было чисто и свежо, на тумбочке стоял небольшой букетик бледно-желтых мимоз. Это Наташа поздравила с двадцать третьим февраля.

Настроение противное, снятые швы болезненно тянут, кончик носа провокационно чешется. А тут не то что рюмку Не нальют, куска мяса никто не даст, одни супчики протертые, соки, каша манная и пюре с волокнами телятины. Вот пни, превратности больничной жизни.

Впрочем, мои размышления были лишь камуфляжем, скрывающим беспокойство. Три недели назад меня перестал посещать Акулов, на мой вопрос, куда запропастился Андрей, Натаха простодушно ответила:

— Сидит у себя в квартире, под домашним арестом. В его департаменте идет какое-то служебное расследование.

«Вот это номер», — мелькнула у меня в голове тревожная мысль. Я попытался выстроить логическую цепь. Андрюхиа слишком хочет стать майором, чтобы допустить промах по службе. Скорее всего это связано с нашим вояжем на Урал. Все-таки следствие вышло на нас (еще неизвестно, в какой роли мы фигурируем в многотонных папках хребтовского дела). Засветка офицера Агентства правительственной связи и информации — это уже другой уровень разбирательства и другие стандарты ответственности. Как-никак может оказаться под угрозой государственная безопасность. И расклады, соответственно, могут быть самые разные. Смерть от передозировки какого-нибудь лекарства для меня. Автомобильная катастрофа для Андрюхи. Или суд военной коллегии для обоих. Не веселенькая перспектива.

Ближе к вечеру меня навестила моя секретарша, да не одна, в паре с «арестантом» Акуловым. Наверное, в честь праздника посетителей пропустили в верхней одежде. На Натахе была длинная шуба из черно-бурой лисы, играющая искрами серебристого ворса на свету. Андрюха был выряжен в короткую дубленку и черные джинсы. Странно это, почему он в такой день без формы?

— Мы с Натахой ходим парой, — проговорил я вместо приветствия, но появление Акулова вселило уверенность в завтрашнем дне.

— Да, вот встретила у входа в больницу, — смущенно проговорила Натаха, доставая из сумочки пакет с мультивитаминным соком.

— Не нравятся мне эти совпадения, — пошутил я.

— А что такое? — возмутился Андрей, его язык слегка заплетался.

— На грудь принял в честь праздника?

— Ага, двойного праздника.

— Неужели майора получил? — удивился я.

— Получил, — кивнул Андрей и тут же добавил: — Получил полную свободу. Вот обмываю отходную.

— То есть?

— До сведения моего руководства дошла информация о том, что моя фамилия фигурирует в некоем уголовном деле. Соответственно особый отдел ФАПСИ совместно с контразведкой провели расследование… и за две недели выявили все эпизоды, когда я демонстрировал свое удостоверение, и даже подсчитали, сколько раз представлял тебя как офицера из службы охраны президента. А за мой «развод» ульяновских ментов и вовсе припугнули статьей «о мошенничестве». Но потом смилостивились и уволили из органов ФАПСИ с формулировкой: «за использование служебного положения V корыстных целях». Вот.

Закончив свою тираду, Андрюха со вздохом уселся на табуретку, Наталья отошла к окну и стала ногтем царапать стекло. Моя догадка насчет «служебного расследования» подтвердилась полностью, хорошо еще, что так закончилось.

— Слава богу, — вслух произнес я.

— Что слава богу? — не понял Андрей.

— Что не посадили тебя… и меня вместе с тобой.

— На какую приличную работу меня возьмут с такой формулировкой. — Он со злостью сплюнул на пол и тут же растер плевок толстой подошвой ботинка. Потом достал из кармана дубленки пачку сигарет.

— Здесь не курят, — остановила его Натаха. Он кивнул, сунул пачку обратно и молча уставился себе под ноги.

— Ну ничего, что-нибудь придумаем, — пытался я утешить друга.

Но, к моему удивлению, услышав мой голос, Андрей поднял голову, плотоядно улыбнулся и сказал:

— Я уже придумал.

— То есть?

— Ну, не получилось у меня сделать карьеру на службе государству, буду делать ее на мирном поприще. Вот я подумал и решил устроиться к тебе на работу в агентство.

— Но… — Я хотел возразить, Андрей жестом остановил меня.

— Правильно, — заметил он, — какой из меня детектив-топтун? Да никакой, если честно. Поэтому наниматься к тебе в качестве пушечного мяса не буду. У меня есть двадцать пять «тонн» «зелени» (как чувствовал, не тратил), вношу их на счет твоей фирмы и становлюсь партнером по бизнесу. И пока ты лежишь в больнице, немножко перестрою структуру твоего, вернее, уже нашего агентства. Поверь мне, хуже не будет.

Недаром говорят умные люди: «Не хочешь зла, не делай добра». Кто бы мог предсказать, во что выльется скоренькая поездочка на Урал и обратно. Мало того, что я лежу в больнице весь штопаный-перештопаный, так еще и бизнес-партнер выискался.

Когда мои гости ушли, я лег на спину, прикрыл глаза и расслабился, но сон не шел. Несколько раз проваливался в забытье, но тут же вздрагивал и просыпался, казалось, что со всего разгона натыкаюсь на черную стену. Я хорошо знал, что черная стена — это страх, спрятанный в дальних закутках моего подсознания. И он предупреждал еще больше, чем запах мертвечины.

На душе кошки скребли, что-то не нравится мне неожиданное появление нового компаньона. Ой не нравится.

Прошла еще неделя, я уже мог передвигаться по палате опираясь на костыли. Правда, ночами все еще болели раны, видимо, к перемене погоды. По вечерам меня посещала Натаха и докладывала о нововведениях, проводимых молодым реформатором. Андрюха действительно развил бурную деятельность. В отличие от меня, он делал упор не на детективную деятельность, а на охранную. Сейчас набрал команду охранников и телохранителей. (Ну-ну, посмотрим, до чего его доведет создаваемая «псарня».)

В отличие от собак, натренированным боевикам мало того, чтобы их кормили и холили, со временем внутри «псарни» появляется свой лидер, которому уже мало будет денег и хозяйских ласк. Ему захочется большего, ему захочется власти. И тогда произойдет мятеж, хозяину вцепятся в горло…

Вот уже прошел Международный женский день, который я встретил, как и День защитника Отечества, в палате с кипяченым молоком и протертыми супчиками. Но здоровье брало свое, правую руку уже освободили от шины, и врач подарил мне резиновую грушу для восстановления функции руки. Следующей была на очереди загипсованная нога. Еще немного — и можно будет выписываться.

Поработав немного с грушей, бросил ее на кипу газет: в оплату лечения входила и пресса, которую мне приноси каждый день. Взгляд упал на тумбочку, где красовалась, поблескивая черным экраном, миниатюрная видеодвойка SAMSUNG.

Вчера эту игрушку притащил мой милицейский друг Олег Донцов. Установив видеодвойку на тумбочку, он бросил ко мне на кровать кассету: — Вот тебе подарок.

— Что здесь? — спросил я, вертя перед собой черный прямоугольник. Ответ Олега оказался неожиданным.